Я ухожу, любимый - Марика Крамор

Несколько дней прошло, но Зоря не выходит на связь. Она игнорирует меня полностью, а я немного выбит из колеи.

До сих пор в голове не укладывается, что она собрала вещи и ушла. Молча! И теперь постоянно вне зоны моего доступа. Я не знаю, где она. Я не знаю, как она. Что, с кем. Это нехило коробит. Как будто в любую минуту может что-то случиться.

Вчера я приезжал домой к ее маме, но дверь мне ожидаемо никто не отворил.

А еще сжирает странное ощущение: непривычно возвращаться в пустоту, холод и тьму. Никто не ждёт, никто не радуется и не согревает меня теплом солнечной улыбки. Нежно не прижимается ко мне, на щеке не горит пламя мимолетного поцелуя. Без Зорины, обычно уютная и светлая квартира быстро превратилась в мрачную изолированную ото всех холостяцкую берлогу. И даже видеть никого не хочется…

Ладно. Надо идти.

— Акрам приехал! — громко приветствует меня мама, оповещая собравшихся о моем появлении. Из гостиной доносятся радостные возгласы и увлеченные беседой голоса.

— Привет, мам, — сдержано здороваюсь я, стараясь выдавить из себя подобие улыбки.

Обнимаю ее и поскорее отхожу в сторону.

— Я смотрю, ты сегодня один?

— Как видишь… — бросаю через плечо, нет желания обсуждать это.

— Ну и пойдем ко всем, ты как раз вовремя, скоро садимся за стол.

Мне приходится поприветствовать гостей, каждому уделив немного внимания. Конечно, «заценить» пару шуток и отмахнуться от неуместных вопросов. Всех вдруг дико заинтересовало: какого же рожна я приперся без Зорины? «Или разругались, а ну, признавайся!»

Да-да. Разбежался. Взял и все им на ходу выложил.

Вечер тянется неимоверно долго, время замедляет ход. Гости уже разбились на компании. Краем глаза я подмечаю, как отец, целуя мать в щеку, выходит из-за стола и удаляется в неизвестном направлении.

Тяжесть чьей-то руки резко выводит из раздумья. Я мгновенно оборачиваюсь и тут же расслабляюсь, спотыкаясь взглядом о настороженное лицо сестры.

— Акрам. На минутку тебя, — просит она спокойно. Я без лишних разговоров поднимаюсь на ноги и уверенно следую за ней на балкон. У родителей мне душно, ощущение, будто кислород перекрыли. А еще отвратительно где-то глубоко внутри. Пока топаю, кручу в руках телефон. Экран вдруг подсвечивается, и я жадно впиваюсь в него липким взором. Не Зоря. Разочарованно смахиваю уведомление: Ира написала.

— Что случилось? — взволнованно уточняет сестра.

Ее карие глаза разглядывают меня напряженно. На дне зрачков плещется неприкрытая тревога.

— Ничего, — рявкаю я, еще стараясь держать себя в руках. Взявшееся из ниоткуда отчаяние затапливает. Внутри что-то сильно жжется и колется.

— Ты себя в зеркало видел? Такое ощущение, что сейчас всех присутствующих загрызешь. Да и помятый ты какой-то.

— А ты, значит, смелая? Не боишься укусов? — огрызаюсь я зачем-то. Не могу взять себя в руки, от всего рвёт башню, любое слово, как искра.

— Она снова не захотела приезжать к нам? — шепотом интересуется Гела, хотя на балконе мы одни.

Мать в свое время настояла, чтобы дочери дали имя Гелена. Отцу было по барабану, и он безропотно согласился. И теперь все окружающие зовут сестру Лена. А для самых близких она — Гела.

— Зорина от меня ушла, — рублю я сразу, немного ощетинившись.

Сестра недоуменно хлопает ресницами, переваривая информацию. Пальцами касается шеи — привычный жест, обозначающий неуверенность и смятение.

— Понятно, — только и может выдавить она. Не решается злить меня еще больше. И правильно делает: я на взводе уже несколько дней. — И что теперь?

— Я не знаю, Гелен. Утром проснулся — ее нет. Вещей нет. Она мне не отвечает.

— Так ты ее нашел? Мало ли…

— Да. Она у своей мамы пока живет.

— И?

— Что и?! Послала она меня! — уже повышаю голос.

— Ну и правильно сделала, Акрам, — припечатывает сестра.

— Ты издеваешься?!

— А чего ты ждал? Ты ей сколько нервов потрепал? Это она еще долго продержалась.

— Я понял. Я пошел.

— А ты чего хотел? — перегораживает она мне дорогу. — Чтоб, как у родителей было? Не все согласны так жить. Особенно женщины! Я, например, нет.

— А можно без твоих нотаций?

— Да, конечно. Если понадоблюсь, наберешь. Пойдем тогда ко всем.

— Иди, я догоню. Мне нужно еще выцепить отца на пару минут. Он хотел обсудить новую сделку.

— В кабинете его ищи. Он туда пошел, — деловито роняет сестра и оставляет меня одного.

Я уверенным шагом иду в сторону отцовского кабинета, постучать не успеваю.

Сквозь едва заметную щель доносятся обрывки разговора и всегда строгий холодный голос:

— Алина, я тебе сказал. Сегодня я дома. С женой. Завтра к вам заеду.

Пальцы мои неконтролируемо сильнее сжимают ручку.

Глава 7

Я медленно цежу воздух из легких, замирая у двери. Раздумываю: может, уйти? Но какой смысл шифроваться.

О существовании отцовской Алины вся наша семья узнала,… когда мне было лет двенадцать. Это оказалось настолько сильным потрясением для всех, что ни я, ни мама, ни Гела нормально не общались с отцом, минимум, пару недель. Позже мать, воспользовавшись моментом, когда отец уехал в командировку, собрала вещи, взяла нас с Гелой под руки и увезла в дом к своим родителям. Возмущений была целая куча, проклятий на голову отца еще больше, ну и куда ж без многострадального «видеть его не могу!»

Мать решительно оборвала всякую связь с отцом. А бабушка с дедом как на иголках сидели и ждали возвращения свирепого Ильнара Ибрагимова. В то время