А если это любовь?!.. - Alexandrine Younger

Однако сегодня мать семейства беспокоит не треклятый Ленинград, и даже не армия, которая шагала за сыном по пятам. Магнитофон в девичьей комнате играл слишком долго и однообразно; так и соседи жаловаться начнут. Неделю Лиза ходит сама не своя: без всякого рвения собирается в школу, а придёт и закроется в спаленке. Выбирается из укрытия лишь когда зовут к столу или когда домой приходит Павел Викторович, порядком уставший с завода. На привычные вопросы об успеваемости отвечала, что без медали не уйдёт, но и с друзьями гулять не ходила.

Что-то отдаленное подсказывало Валентине, что дело всё в высоченном Космосе. Друг сына всегда был желанным гостем у Пчёлкиных, но чаще он стал захаживать, когда в их доме поселилась Лиза. Дети сдружились крепче, когда сорванец лишился матери; так уж вышло, что им легче было друг друга понять.

Валентина Анатольевна без стука входит в детскую комнату, поднимая с пола забытую заколку, видимо, выпавшую из прически Лизы. Школьница лежит на кровати, убрав подальше книги, прослушивая унылые мотивы магнитофона. Глаза опущены, а косы распустила; в золотистых локонах отражалось сентябрьское дневное солнце.

— Тёть, это ты? — Лиза нажимает на кнопку «стоп», замечая гостя в своей спальне. — Я тут…

— Ничего, я спросить тебя хотела, — женщина подпирает плечом косяк входной двери, выкрашенный в белый цвет, — не случилось ничего? На мухомора похожа, а не на мою Лизу!

— В общем и целом? — сравнение с ядовитым грибом нисколько не смущает Павлову, привыкшую, что в последние дни ей нередко достается от домочадцев за поникший вид.

— Да хоть мало-помалу!

— Сменку в школе посеяла, туфли новые были, завтра искать придется…

— И всего-то? — ответ не сильно удивил Пчёлкину. Вся в мать; Татьяна редко прямо отвечала на вопросы. — Может, меня в школу вызывают?

— Когда такое было?

— И то верно, краснела я там только за Витюшу…

— А я сочинения писала за этого Ви-тю-шу! И где его только носит…

— И только сейчас я узнаю про это, голубка ты моя!

— Ладно, зато он у нас школу закончил. Нормы ГТО сдал, значок получил. Большой человек!

— Так, что это я, — Пчёлкина решила сменить тему, и снова расспросить девочку о наболевшем. — Что же, значит, все спокойно? Ничего не тревожит?

— Не-а, завтра опять в школу, и дневник свой я на антресолях, как Витя, не прячу…

— Хорошо, Лизонька, так и быть, — напоследок говорит Пчёлкина, не прикрывая двери в комнатку Лизы, — но к чаю выходи, опять твоя Ёлка целую посылку с печеньями прислала. Как будто тут тебя не кормят!

— Лучше бы она сама себя прислала, — обижать свою молодую тётку даже на словах Лиза не позволяла, — когда ещё эти командировки!

Валентина без всякой подсказки знает, что неминуем тот миг, когда Лиза получит аттестат. И первым делом пойдет в железнодорожные кассы, чтобы купить плацкартный билет в Ленинград. Валентина сама заявила Елене, что не отдаст ей Лизочку, ведь у молодого партийного руководителя просто не хватит времени для воспитания подростка. Но, сколько волка не корми — все равно в лес смотрит…

И поэтому Пчёлкина миролюбиво отвечает племяннице:

— Тогда поторапливайся!

* * *

Погода непрозрачно намекает, что на улице буйствуют первые холодные осадки. Без зонта под открытым небосводом делать нечего. Из комнаты выходить совершенно нет желания, а особенно на занятия, потому что ритуал с перевоплощением в прилежную ученицу до жути надоел. Но Лиза старалась выглядеть безукоризненно. Тугие косы с безупречно белыми лентами и строгое форменное платье с черным фартуком всегда отличали её облик.

Рядом с Пчёлой, вечно прячущего себя в безразмерной мастерке и широких голубых джинсах, маленькая Павлова выглядела будущей чиновницей из какого-нибудь ответственного комитета. Классика, которая так шла к Лизе, совершенно не вписывалась в жизненные установки Вити, давно определившего, что он не ловит с неба звёзд. А вот от приумножения собственных заначек на земные блага Пчёла совсем не откажется.

В свои семнадцать он искал как можно больше способов заработать, чтобы облегчить и без того нелегкое существование родителей от получки к получке. Он не сын профессора астрофизики, а младшая сестра вряд-ли задумывалась о вопросах быта; и то было правильным, потому что на Лизу возлагались большие надежды. На родительских собраниях Валентине Анатольевне не приходилось краснеть за племянницу, Павел Викторович заставил похвальными листами Лизы весь сервант, а Елена Владимировна наверняка раздумывала об устройстве будущности единственной кровной родственницы.

Витя оранжерейным цветочком не вырос. Отец с матерью не питали иллюзий на счёт его характера и привычек, и желали лишь одного — чтобы берег себя.

Все удивлялись, как два разных подростка, Витя и Лиза, уживались под одной крышей.

Особенно Космос, заходивший на огонек чаще других друзей.

— Профессорша, мозгов много, куда деваться простому рабочему люду? Не, Пчёлу точно подменили, он не твой родственник, как бишь его… Подкидыш! Может, он как в песне, незаконнорожденный? — без стеснения заявлял Космос, чтобы Лиза смутилась, играя темными бровями. — А чего ты, этого тоже исключать нельзя! В семье не без урода. Вы, конечно, двоюродные, но все бывает.

— Дурак ты, Холмогоров, и не лечишься! — у Лизы свое мнение на поведение парня, который на ходу сочиняет шутки про «пчелиный улей», вечное соседство Лизы с братом и их несхожие черты. — И не называй меня «профессоршей»!

— Деловая, блин, нашлась, колбаска… — Холмогоров подкидывает косу Павловой выше, дергая за атласную белую ленту. — Ты не пошла со мной на дискач, когда я тебя звал! Бито, мы в расчёте, красивая!

— Потому что в прошлый раз ты там подрался, напомнить с кем? — девушка спешит отодвинуться от Коса, которому интереснее растрепать её волосы до состояния взрыва на макаронной фабрике. — Не благодари, мой генерал! То, как вы с Громом друг друга не уважаете и территорию делите, слышала вся улица… Чего вы цапаетесь?

— Да пошёл к чёрту твой долбанный Громов! — от упоминания злосчастной фамилии у Космоса заметно портится настроение. Он бы и сам не ответил себе на вопрос, почему сцепился со знакомым Лизы именно тогда, когда следовало бы промолчать на прозвище «чудище». Но такие закидоны от посторонних Кос не прощал, и отвечал обидчику радикальными методами. — Джинсовку надорвал из-за этого ползучего. А она заграничная, отец перед выпускным привёз!

— Кос, чего ты, как гад-оккупант на моей территории, разгалделся? — Пчёла взводится по взмаху волшебной палочки на шутки по свою душу, звучащие от профессорского сына. — Ты на Лизу не гони! Она в отличие от нас в школу ходит без прогулов, книжки умные читает, а ты