Леон - Лана Мейер

— И меня ты плохо видишь?

— Ага. Расплывчато. Но я часто хожу во сне, и кажется, заблудилась.

— Что-то привело тебя ко мне, — усмехнулся я, все еще думая, что возможно — она мой сон. — Может это и к лучшему. Что ты меня не видишь, потому что выгляжу я очень плохо.

— Мне все равно нравится на тебя смотреть. У тебя огромные очертания, как у моего папы.

— Что ж, принцесса…

— Эмили, — бросает девочка.

— Принцесса, — обратился к ней, словно к королевской особе. — Мы в одной лодке? Ты можешь потерять зрение, я могу потерять жизнь. Мы навсегда запомним этот день, не так ли?

— Наверное. Хочешь, я кое-что тебе отдам? Но только обязательно верни мне это после операции, — не дожидаясь моего ответа, она протянула мне шарообразный предмет, легко умещающийся в моей ладони.

Гладкий, стеклянный на ощупь шар, представляющий собой маленькую версию глобуса. На одном из его полюсов прикреплен часовой механизм. Явно ручная работа. Мини версия земли из эпоксидной смолы.

— Сама делала?

— Мы с бабушкой вместе делали. Она все делает своими руками, — пояснила малышка. — Делала, — с болью в голосе добавила Эми, отчего мне стало ясно, что ее любимой бабули уже нет в живых. — Это мой талисман.

— Я не могу его принять. Тебе он тоже пригодится завтра.

— Нет, тебе пригодится больше, — настаивала она. — А ты мне что-нибудь подаришь? — расплывшись в хитрющей лисьей улыбке, поинтересовалась девочка, намотав белокурый локон на палец.

У меня нет ничего, чтобы я мог ей подарить. Свою футболку? Гаджеты? Фамильное кольцо? Все это кажется не впечатляющим, обыденным. Она подарила мне нечто, сотворенное в порыве сильной любви и творчества… и мне хотелось ответить ей таким же подарком.

Немного подумав, я достал галстук, карандаш и скетчбук из прикроватной тумбочки.

— Завяжи мне глаза, — попросил я, взглядом пригласив забраться на постель и начать игру.

— Зачем?

— Это игра такая.

— Вау, уже интересно, — хихикнула девочка. Она встала у изголовья кровати, а я сел, ощутив легкие боли в грудной клетке от лишних движений.

Прежде чем приступить к творческому процессу, я, с позволения принцессы, прикоснулся к ее лицу. Ее кожа была невероятной мягкой, а волосы пахли клубничным шампунем. Я хорошо запомнил черты ее лица, но мне важно было потрогать вслепую, прикоснуться к ней душой.

Потому что именно нутром и всем своим естеством я писал картины. Не при помощи глаз, не при помощи рук, которые были лишь исполнителями того, что творится в сердце.

В умирающем, но чертовски талантливом сердце.

Мама Драгона говорила, что Бог поцеловал меня, подарив мне редкий дар, но от соприкосновения с такой мощной силой, оно ослабло, как от удара током.

Мать Драгона, конечно, совершенно странная женщина, но что-то в ее словах мне откликнулось.

Затем, я погрузился в абсолютную тьму. Карандаш скользил по холсту, пока я вглядывался в черную бездну под закрытыми веками, накрытыми импровизированной лентой из галстука. Погрузившись в особенное, трансовое состояние, я отдался движениям кисти руки.

Все это время я ощущал ее присутствие рядом. Запах ягод, ее постоянные пыхтения и нетерпеливые пошмыгивания. Мы могли бы быть друзьями, когда она немного вырастет.

У меня нет друзей. У меня нет никого, кроме Драгона, кто бы понимал меня и разделял бы со мной эмоции.

Распирающее тепло разливалось по всему телу. Даже боль в грудине ушла, оставив надежду. Мне не хотелось, чтобы она уходила…

Мне хотелось, чтобы Эмили держала меня за руку. Завтра, во время операции.

А может быть, всегда.

И мне определенно хотелось выжить, чтобы еще раз увидеть ее глаза…

— Держи, — закончив, сорвал ленту и протянул портрет ей. — Если мы больше не увидимся, ты хотя бы узнаешь, какой я тебя увидел.

— Почему мы больше не увидимся? — дрогнувшим голосом, промолвила Эмили, взяв листок.

— Так может случиться, — коротко бросил я. — Мне нужно спать. Уходи, пока ночной обход не начался. Найдешь свою палату? — Эмили кивнула и подбежала к двери, прижав листок бумаги к груди.

Напоследок маленькая принцесса обернулась, тихо добавив, прежде чем уйти:

— Ты останешься жив. И умрешь в глубокой старости, — совсем не детским тоном прозвучали последние слова девочки.

Я знал, что рано или поздно мы встретимся снова. Как бы я ни старался не видеть ее, избегать, не замечать, игнорировать. Кажется, еще тогда, балансируя между жизнью и смертью, я ощутил, что нас связывает нечто неразрывное, прочное, вечное.

Но с самого первого мгновения, как я увидел Эмили Моран, я понял: если я хочу стать великим, мне нужно держаться от нее подальше.

И именно поэтому, когда отец сказал, что я обязан в будущем связать себя узами брака с одной из сестер Моран, я без раздумий выбрал Келли.

Эмили разрушит меня. Сделает слабым. Возможно, даже одержимым. Ее интересы могут стать для меня выше моих, выше моих обязанностей и задач, а этого я не хочу допускать. Это очевидно. Я ощутил это еще когда был ребенком.

И я видел, как она росла, становилась прекраснее с каждым днем, и это убивало меня, что проще было не смотреть вовсе.

Человеку, сотканному изо льда, опасно даже смотреть на солнце, чтобы к чертям не растаять.

Что на меня нашло, и почему именно сейчас я решил нарушить данное самому себе обещание? Осознание того факта, что она скоро уедет в Китай и мы едва ли когда-либо увидимся.

Я хочу… эгоистично хочу воспоминание о ней. О повзрослевшей Эмили в моей настоящей кровати, а не в больничной.

Итак, жизнь наследника Голденштерн простроена по четкому расписанию. Дисциплина во всем — мой фундамент. Мне предстоит долгое обучение у отца и представителей его ложи. Драгон не претендует на звание апексара, его все эти королевские обряды и стратегические планы обойдут стороной. Я жду не дождусь, когда вступлю в ложу и узнаю все секреты мироздания, сохраненные ложей до наших дней.

К тому же, мне нужно идеально разбираться в политике, истории, экономике, финансовом деле, менеджменте и знать несколько языков. Я изучаю все это каждый день, но признаться, ощущаю себя по-настоящему счастливым только в мастерской или в моменты выпуска адреналина и сброса напряжения.

С этой целью я и создал свой собственный орден. Орден любителей драйва и скорости. Машины — моя слабость. В разных их видах, вариациях и количестве. Многие наследники теневых семей разделяют мое увлечение.

И сегодня у нас по плану королевская битва. Гонки на треке с