Неукротимая Джо - Эмили Джордж

Трах! Бах! Отвертка соскочила и впилась в раму, табурет пискнул и сломался окончательно, а сама Джованна оказалась на земле. Когда она протянула руку, чтобы забрать отвертку, та выпала и очень удачно попала прямо в ногу девушки.

Тридцать секунд спустя, прыгая на одной ноге и ругаясь нехорошими словами, Джованна Кроу услышала явственный конский топот, а еще через мгновение граф Аверсано в безукоризненном костюме для верховой езды явился перед ней во всем блеске своего величия.

Джованна была слишком взвинчена, чтобы соблюдать приличия.

— Что ты здесь делаешь?

— Приехал посмотреть на Пикколиньо своими глазами. А ты что вытворяешь? Дай посмотрю.

Прежде, чем она успела ответить, несносный граф молниеносно спешился, опустился на колени и схватил ее за ногу. Джованна охнула и мысленно приказала разнузданному подсознанию заткнуться, Вряд ли есть что-то менее сексуальное, чем ее грязная нога с кровавой ссадиной.

— Ты здорово поранилась. Есть йод?

— Нет.

— Врешь.

— Нет у меня ничего. Я только приехала, не видишь?

— И у тебя нет аптечки?

— Это не моя машина. Я ее арендовала в Беневенто. В ней нет вообще ничего, кроме мотора. И тот не ее.

— Очень смешно. А прививку от столбняка тебе давно делали?

— Врачебная тайна. Отдай мою ногу!

— Не ори.

— Сам не ори!

И расплакалась. Потому что самым большим потрясением этого утра было то, что Франко Аверсано до сих пор оказывал на нее такое же действие, как и десять, вернее, уже двенадцать лет назад!

Он неожиданно поднялся и привлек ее к себе. Потрясенная и перепуганная Джованна почувствовала, как он осторожно гладит ее по голове, а потом услышала его тихий и удивительно нежный голос:

— Эх, Солнышко, так ты и не изменилась… Огонь, порох, молния… Сначала сделает, потом думает… Бедное мое Солнышко…

— Пусти. Я поеду в деревню и куплю пластырь…

— Я тебя отвезу…

В следующее мгновение он легко подхватил ее на руки и усадил в седло, а еще через миг уже сидел позади нее, бережно и крепко обнимая за талию.

Джованна едва не умерла от сердечного приступа. На лошади она ездила в последний раз… да, тоже десять лет назад, но не это главное. Мало того, что он ее обнимает, да еще и так, сзади, прижимая к себе… Ох, боже ты мой, как же не сгореть со стыда и не умереть от счастья одновременно!

Значит, все эти годы тебе нужно было только это? Только о нем ты мечтала, только он тебе снился в горячих и неприличных снах? И ничего не кончилось десять лет назад, и твой отчаянный крик «Я ненавижу тебя, Франко Аверсано!» был всего лишь признанием в вечной любви…

Стоп! Приди в себя немедленно и перестань к нему прижиматься. Выпрями спину, сядь прямо и…

— Расслабься, деточка. Конь нервничает.

— Вот уж что меня волнует в последнюю очередь, так это нервная система твоей лошади. Куда мы едем?

Не могла просто так спросить? Зачем было поворачивать голову? В результате ее щека на мгновение прижалась к щеке Франко. Легкая небритость… оказывается, это тоже может быть приятно…

Возьми себя в руки!!!

— Опять больно?

— Нет, с чего ты взял?

— Ты вздохнула, я подумал…

— Не сахарная, не растаю. Куда мы едем? Я совершенно не узнаю этих мест.

— Да? Вообще-то они не сильно изменились. Мы едем в деревню. Если помнишь, там есть, аптека. Синьор Мантеньо тебя посмотрит.

— Надо же, он все еще аптекарь…

— Мантеньо держат здесь аптеку последние двести пятьдесят лет. В провинции не любят перемен. Ты не против, если я пришпорю Баярда? А то мы до утра не доберемся.

Джованна промолчала, и Франко пустил коня рысью. Разумеется, ей пришлось прижаться к Франко сильнее, но, странное дело, теперь это ее не нервировало. Наоборот, она чувствовала себя спокойно, словно всю жизнь провела в этих объятиях.

Когда они уже ехали по центральной улице деревни, Джованна поняла, что граф Аверсано — не просто имя. С ними здоровались абсолютно все, но это не главное. Франко всем отвечал лично. Расспрашивал о здоровье, Передавал привет бабушкам и дедушкам. Улыбался детям и называл всех по имени. Успевал выслушать просьбы и жалобы.

Возле дома аптекаря он легко спрыгнул с коня и бережно снял Джованну. На секунду их лица оказались так близко друг к другу, что она, замерла, не в силах пошевелиться… Кажется, и Франко почувствовал что-то в этом роде, но уже через секунду пришел в себя и понес ее в аптеку.

Синьор Мантеньо был маленьким, кругленьким человечком в старомодном пенсне на носу. Он прямо-таки излучал здоровье и бодрость, но при виде входящего Франко с Джованной на руках разохался и завсплескивал ручками.

— Синьор граф, бог ты мой, какая честь для меня, но какое несчастье! Что с синьориной? Упала? Подвернула ногу? Ушиб? Давайте сюда, господин граф, вот на этот диванчик, а ногу положим сюда, очень хорошенькую ногу, надо заметить.

Джованна засмущалась не на шутку.

— Честное слово, все уже прошло! Мне просто нужен йод и пластырь, больше ничего осо…

— Йод и пластырь! Бог ты мой, эти современные дети, как они самонадеянны! Да знаете ли вы, как обжигает йод нежную белую кожу! Этот ожог может никогда не пройти, и на вашей прелестной ножке останется шрам. У старого Мантеньо найдется другое средство, превосходное средство, уверяю вас, но мне будет нужна ваша помощь, господин граф.

— С удовольствием, мой друг. Распоряжайтесь мною.

— Это приятная работа. Обнимите синьорину изо всех сил и не давайте ей вырваться.

— Что-о-о?!

— Это я могу. С удовольствием. И будьте спокойны, я ее не выпущу.

— Да как ты…

— Спокойно. Не обращайте внимания, у нее шок.

— Я тоже так думаю. Средство хорошее, но щиплет.

— Я не жела… Ай!

Щипало действительно сильно. После обработки раны синьор Мантеньо принес пластырь и бинт, которых хватило бы на целый взвод раненых. Франко с искренним восхищением следил за ловкими руками маленького аптекаря, а все жители деревни — те, кто смог уместиться в дверях и раскрытых настежь окнах, — разделяли его интерес, сопровождая все манипуляции эскулапа оживленными комментариями.

Наконец синьор Мантеньо закончил и торжествующе щелкнул пальцами.

— Вот что я называю отличной работой! Полюбуйтесь, господин граф.

— Да, действительно. Работа превосходная. Сколько я вам должен?

— Вы?! Должны?! Вы что, смеетесь надо мной, господин граф? Вы должны мне только одно: обещайте непременно проводить эту юную синьорину домой и проследить, чтобы она отдохнула. На сегодня с нее достаточно потрясений.