Сделать тебя взрослой - Наташа Шкот

Забрали куда-то прямо из военкомата

Увезли в дали, автомат в руки дали

Ты прости мама, что я был такой упрямый,

Но служить должен так же, как все!

Паровоз умчится прямо на границу

Так что а-ты-баты, мы теперь солдаты!

/«Граница» Л. Агутин и «Отпетые мошенники»

Денис

Первый месяц в армии прошел как в тумане. Даже ему, привычному к физическим тренировкам, оказалось несладко. Подъем перед рассветом, марш-бросок с нагрузкой в любую погоду, кроссы, стрельбища. Учебка, одним словом. День на износ и ночь тоски. Оказалось, он разучился жить без своей Ляльки.

Через месяц организм привык к нагрузкам, а вот сердце привыкнуть к разлуке не смогло. Тоска рвала грудь, а ревность сводила с ума. Как она там? С кем? Явно после его отъезда парни активизировались, она ведь такая красивая! Его Лялька особенная!

А что, если полюбит кого-то? И всю свою настойчивость развернет в сторону другого, того, кто может быть каждый день рядом, забрасывать комплиментами, водить в кино, целовать ее такие сладкие губки?

И когда он извел себя сомнениями и переживаниями, нарываясь на драки с сослуживцами, чтоб душевную болью затмить физической, повалили письма.

Сперва огромной стопкой в количестве двух десятков из-за какого-то сбоя в работе почты. Их было так много и они оказались такими… сильными, что он заперся в туалетной кабинке и вытирал слезы, пока их читал. Мужики ведь не плачут!

А потом они приходили практически каждый день. Толстые, на три двойных листа, а то и больше. Лялька писала ему обо всем. Рассказывала о том, как прошел день, с кем встретилась, какую тему выучила по биологии, об увлекательной книге, подаренной отцом, о новом платье, которое некуда надеть, о своих мыслях, тоске по нем, о чувствах.

Эти письма очень поддержали его на чужбине, в холодной неуютной казарме согревая лучше тонкого одеяла. Они делали его таким счастливым, что сослуживцы завидовали ему лютой завистью и кажется, ненавидели. Никому не приходило столько писем. А он их получал толстенными пачками. И казалось бы, обычные исписанные шариковой ручкой листы, а несут в себе такую силу. Каждая закорючка, запятая, или черточка — все для него.

И даже, когда начался кризис службы первого года и практически каждого из его новых друзей бросила не дождавшаяся любовь, письма от Лили не прекратились и даже не уменьшились по объему.

Денис чувствовал себя на вершине жизни. На службе повысили в звании, теперь его самого слушаются солдаты. Самая красивая девушка преданно ждет дома, впереди уже не призрачно маячила свобода, осталось еще немного потерпеть и все будет. Гражданка, любовь, секс…

Он демобилизовался весной. Конец мая, у Лили день рождения, совершеннолетие. А потом экзамены с выпускным вечером на горизонте. Он очень хотел в эти дни быть вместе с ней. Они часто это обсуждали в переписке и мечтали, как он поведет ее в вальсе, одетую в белое выпускное платье.

И вот тридцатое мая. Лиле восемнадцать в этот день. Он приехал домой, обнял родителей, переоделся в парадную форму и помчался к ней. Сюрприз сделать. Купил букет белых пионов и, дико волнуясь, позвонил в дверь.

Глава 7

Знаю ты меня не забудешь

Я приду, меня зацелуешь

Но поцелуев твоих мне мало

Я хочу чтоб ты мне прошептала:

Забирай меня скорей, увози за сто морей

И целуй меня везде, 18 мне уже

/«18 мне уже», гр. «Руки вверх»

Лиля

Мамочки, чувства грудь разрывают, удержать их нету мочи! Денис смог, вырвался! А она уже и не мечтала.

Стол накрыт, родители постарались на славу. Гости в доме. Но разве ей есть до них дело?

Лучший подарок сегодня — поцеловать своего любимого! А у нее мандраж, почти истерика. Андрей под честное слово, что не выдаст, признался в приезде брата, сделав ее в этот жаркий майский день такой счастливой, какой не была уже почти два года разлуки.

Как же она готовилась к этой встрече. Сколько платьев перемерила, носясь по дому, ударяясь об каждый угол. Непослушные волосы никак не соглашались укладываться в прическу, выскальзывая из дрожащих пальцев. На макияж махнула рукой, стрелки выходили кривыми, поэтому пришлось срочно умываться. Она ведь понятия не имела во сколько именно он приедет.

Усидеть с гостями было выше всяческих сил. Она раз в пять минут подбегала к окну, хоть из него все равно ничего не было видно, а раз в три минуты заглядывала в дверной глазок.

— Еще кого-то ждем? — поинтересовалась приехавшая ради такой даты бабушка, наблюдая за метаниями внучки.

— Денис демобилизовался, — шепотом ответила мама, когда Лиля вновь сорвалась со стула.

— Надо же, дождалась-таки? — улыбнулась прародительница.

— Было бы кого ждать! — фыркнул отец.

— Ладно тебе, — оборвала его мать, — зато два года дома сидела и прилежно училась. Лучше, по дискотекам бы бегала?

— Не лучше, — отмахнулся отец, но хмуриться не перестал. Не нравился ему Денис. Как и любой парень, впрочем.

Мамочки, какой он красивый! Она таки услышала быстрые шаги по ступенькам и распахнула дверь одновременно с тем, как его палец коснулся звонка. Голубая форма, фуражка, сдвинутая на затылок, тельняшка в вырезе кителя, испарина на лбу, а в руках огромный букет пионов.

Лиля покачнулась, прижалась спиной к прохладной стене коридора и беззвучно заплакала. Частые слезинки покатились из глаз сами собой, словно прорвались сквозь плотину. Дождалась!

Денис уронил цветы, засыпав белым благоухающим ковром пол коридора и лестничной клетки. Шагнул, сгреб как-то неуклюже в объятья, притиснув к вздымающейся груди.

Мамочки, какой он высокий! А плечи богатырскими стали. А губы… жадные, обветренные, каждую соленую капельку с щек ее собрали. Она рассмеялась и повисла у него не шее, обнимая до боли в руках. Приехал! Наконец-то! Она выстояла, она дождалась!

А потом они гуляли до самого утра. Лиля и слова родителям не сказала, не попрощалась с гостями, покорно выскользнув за ним из квартиры. К столу парня не позвала умышленно. Не хотела делиться ни на миг своим счастьем и время терять. Как они бы стали есть оливье с холодцом и спокойно пить за ее здоровье, когда тела сжигали жажда и