Портрет супруги слесаря - Маргарита Южина

– Вот спасибо вам, – лучилась улыбкой женщина. – А то… так прямо неудобно… Спасибо!

– Может быть, вас проводить? – хохотали спасители. – Здесь фонарей нет. Не заблудитесь?

– Не заблудимся, – мило отвечала Валентина и косилась на супруга. – А фонари… сейчас будут. Вы бегите… Мы сами дойдем.

Молодежь унеслась в глубь парка, а Валентина уперла руки в боки и грозно двинулась на супруга.

– Ну?! Расскажи теперь, с какой такой тайной целью ты сделал из меня посмешище?

– Валенька! Валюша! Да какое ж посмешище? – беспомощно моргал присмиревший супруг. – Я ж тебя развеселить хотел.

– Ага! Весь район развеселил. Молодец! Пошли домой, сатирик хренов. У тебя еще рубашки нестираные. Бонечка, вон как ты быстренько бежишь. Понравился свитерок, значит? Эх, придется еще и шапочку заказывать… Ой, Моня, ты посмотри, как наша Бонечка развеселилась. Вон как скачет. Ух ты, умница моя, – расплылась Валентина в счастливой улыбке.

– Так я ж специально, – мгновенно сообразил Моня. – Вижу, что-то она не радостная. Дай-ка, думаю, развеселю собачку. Ну что она дома-то видит? Вот и… бухнул вас обеих в сугроб. Ишь, как весело ей теперь.

Валентина Адамовна даже остановилась.

– Это ты сам догадался? Да нет… Постой-ка, ты… Ты прочитал книжку Ерундаева «Как обрадоваться радости»? Я угадала?

Мефодий Сидорович слыхом не слыхивал ни о каких Ерундаевых, однако ж смиренно потупился, заалел щечками, позволив жене самой дофантазировать.

– А еще я советовался с Николаем. Он мне…

– Опять Николай? – насупилась жена.

– Так это он мне и посоветовал Ерундаева почитать!

– Ты растешь в моих глазах! Завтра же сообщу об этом своим сотрудницам.

– Так, может… Может быть, нам зайти в магазинчик и купить что-нибудь для сугрева и… для веселья? – рискнул Мефодий Сидорович и не прогадал.

– Пожалуй, зайдем, – царственно кивнула супруга. – Еще надо конфет к чаю взять. Я сегодня брала, но они как-то… незаметно ушли еще в обед.

Домой супруги вернулись в прекрасном настроении и с пакетами в руках.

– Вот, сын, выставляй, – торжественно передал пакеты Володе отец. – Машенька, а ты на стол собери. Нам согреться полагается.

Машенька бросила на Володю особенный взгляд и поспешила на кухню.

– Не вздумай промолчать, – шепнула она мужу, когда тот выставлял на стол бутылочку запотевшей водки. – Я уведу мать, а вы выпейте по стопочке и… Самое время для разговора.

Владимир только тяжко вздохнул. Ну чего лезть к родителям с какими-то разговорами, когда они вон какие счастливые? Опять же и Маше обещал…

– Ты же знаешь, я кремень, – насупил брови он. – Пап, а сало резать?

– Я сам порежу… – уже появился в кухне Мефодий Сидорович. – Давай-ка, я тут еще огурчики достану…

– У вас рука в банку не влезет, – попыталась помочь невестка, но на кухне появилась Валентина Адамовна.

– Машенька, пойдем с тобой журнальчики полистаем. Пусть мужики без нас посидят. Моня сегодня жутко устал. Да и чего нам с ними торчать, еще заставят потом посуду мыть. А мне опять прислали каталог «Весна – лето», чего-то шлют и шлют.

Женщины удалились в комнату, а Мефодий Сидорович с сыном быстренько накрыли на стол и уселись «согреться». Чтобы им не мешали дамские вздохи по поводу новинок каталога, они даже дверь на кухню закрыли.

– Эх, сынок! Давай за нашу семью! – поднял рюмку Мефодий Сидорович.

Володя крякнул и залпом осушил свою рюмку.

– Володя! Посмотри, какой халатик! – заскочила в кухню Маша, старательно хлопая глазами. – Я такой себе закажу, можно?

– Заказывай! – великодушно позволил супруг.

Машенька благодарно чмокнула Володю в щеку и быстро прошептала:

– Не упусти момент. Давай, говори с отцом, пока я там Валентину Адамовну держу. Я все слышу, учти.

И снова выпорхнула в комнату.

– Вот какая хорошая Маша, – улыбнулся Мефодий Сидорович. – Я, сын, все с тобой поговорить хочу.

– Ага? – удивился Володя. – И я с тобой.

– Я первый, – решительно прервал сына отец и прищурился. – Чего ж ты, так твою разэдак, никак детей-то не народишь?! Мы ж с матерью уже не девочки. Нам бы и внуков уже нянчить, а ты все жмешься. Никак вас на детей не растрясешь! Что ж такое-то?! Мать-то вон уже на собачку переключилась. Одевает ее, как ляльку, скоро уж ползунки напялит. А ты думаешь отчего? А все оттого, что внуков ей не хватает. А ты! Когда родите?!

Владимир сидел, смиренно склонив голову, и слушал. Мефодий Сидорович ругался бурно, но недолго. Уже через пять минут он налил еще по рюмочке и заявил:

– Чтобы к концу месяца дети были! За это и выпьем!

– Пап! – вытаращился Владимир. – Как же это к концу месяца? Мы ж никак не успеем!

– Не перечь отцу! – рыкнул батюшка. И тут же хитренько сощурил глазки. – Я ж не сказал, какого месяца, вот и думайте.

– А, ну раз так… – распрямил плечи сын. – За это выпьем.

Они выпили, и пока отец хрустел огурцом, Владимир вдруг выпалил:

– А ты мне, отец, скажи. Ты вот чего это приходишь весь в помаде? Еще и лифчики какие-то в карманах таскаешь? Это ж твое счастье, что мама у нас такая наивная святая женщина. А другая бы… Ты ж уже… седой весь. Да и стирать не умеешь. Эдак на тебя никаких рубах не напасешься.

– Сынок! – глубоко огорчившись, самостоятельно выпил рюмку Мефодий Сидорович. – Так я и в нестираных рубашках прохожу, если уж такое дело.

– Пап, ты не крути. Не в рубашках дело, – тоже махнул рюмку сын. – Ты ж думаешь, я не понимаю? Все я вижу – возраст уже, а тут девочки молоденькие, стройненькие, сами целоваться лезут, кто ж устоит? Но я тебе так скажу…

Мефодий Сидорович вдруг выкатил глаза.

– В том-то и горе, сынок! Нет сейчас девушек-то фигуристых! Все как одна – селедки. Это ж раньше раздолье мужскому глазу было – куда ни взглянешь, везде только округлости! Ведь рук не хватало, чтоб такую-то красоту объять! А сейчас… Я даже не понимаю, как же их обнимать-то можно? Равно как себя! Обхватил, и у тебя руки на твоей же спине сцепились.

– Ну… это ты мне не говори… – отмахнулся сын. – Не путай меня. Я, говорю, понимаю тебя. У мамы там всякие морщинки, свежесть не та…

– Это у нашей мамы свежесть не та? – поперхнулся Мефодий Сидорович сосиской. – Да ты к ней приглядывался? Мне ж даже Николай завидует! А уж он-то на своем веку столько женщин видел… Ты ж посмотри на нее! Она ж идет, на нее ж мужики оглядываются! А уж ежели рот откроет, так и все бабы мрут, как мухи, от зависти. Она ж у нас… королевна!

В кухню вошла Валентина Адамовна.

– Чего-то вы мне всю Бонечку испугали. Что это за ругань у вас тут? Кто это у вас королевна? – грозно уставилась она на супруга. – Моня! Я ведь интересуюсь. Кто королевна?