Невеста сказала «нет» - Сандра Мартон

Дэмиан сжал зубы и сильнее нажал на газ.

– Мне нравится быстрая езда, – сказал он. – И, кроме того, ведь я за рулем, зачем тебе-то видеть, что происходит, снаружи?

В салоне машины воцарилось молчание. Дэмиан начал было расслабляться, наслаждаясь тишиной, когда она снова подала голос:

– На свадьбах всегда собирается пестрая публика, но все-таки кое-кому не мешало бы иметь на плечах голову.

Дэмиан быстро взглянул на нее.

– Да, – мрачно сказал он, – не мешало бы.

– Ну представь только наглость этой женщины!

– Какой женщины?

– Ну, той, что заявилась с такой помпой. С рыжими крашеными волосами.

Дэмиан чуть не рассмеялся. Наконец-то ему все стало ясно.

– Крашеными? – безразлично спросил он. – Мне так не показалось.

– Ну конечно, – взвилась Габриэлла, – мужчины никогда этого не замечают! Вас так легко обмануть!

Это точно, подумал он. Интересно, куда подевались ангельский характер Габриэллы и ее очаровательный итальянский акцент? Первый начал куда-то исчезать в последние несколько недель, второй испарился за последний час.

– И это платье! Еще на один дюйм короче – и…

Дэмиан бросил взгляд на ноги любовницы. Юбка Габриэллы давно исчезла вместе с легкостью характера и соблазнительным акцентом.

– Я так поняла, что она тетка Дэун…

– Кто? – отозвался он.

– Не строй из себя дурака! – Габриэлла глубоко вздохнула. – Та женщина, в дешевом платье. С крашеными волосами.

– А, – сказал он, сворачивая на дорогу к отелю. – Модель.

– Как же, модель! Все знают, что собой представляют эти девки. Особенно эта, – Габриэлла даже выпрямилась от презрения. – Говорят, что у нее дюжины любовников.

Дэмиан прищурил глаза и резко крутанул руль.

– Вот как, – спокойно сказал он. – Что же еще все о ней говорят?

Габриэлла быстро взглянула на него, затем опустила козырек от солнца с зеркальцем на внутренней стороне.

– Я не обращаю внимания на сплетни, – с достоинством ответила она, пальцами взбивая замысловатую прическу. – Но что хорошего скажешь о женщине, позирующей голой?

В воображении Дэмиана вспышкой мелькнуло видение обнаженной Лорел Беннет, раскинувшейся на его постели, но он тут же заставил себя снова сосредоточиться на дороге.

– Голой? – переспросил он все так же спокойно.

– Ну да. Она снималась в рекламе для Келвина Клайна – в «Шик» или «Фамм» от этого месяца, я не помню точно. – Габриэлла задвинула козырек на место. – О, все очень шикарно и вычурно, знаешь, одна из этих так называемых художественных фотографий, когда снимают через линзу или дымку… – В голосе Габриэллы зазвучала нотка удовлетворения. – Ей это необходимо, ведь она уже в возрасте, ты заметил? Но, в конце концов, дымка, линза – не меняет дело: на фотографии она совсем голая.

Видение обнаженной Лорел снова зажглось у него перед глазами, и Дэмиан закашлялся.

– Интересно.

– Скажи лучше – дешево. Абсолютно дешево…

поэтому я и не понимаю, чем она тебя так привлекла.

– Ты говоришь ерунду, Габриэлла.

– Я видела, как ты смотрел на нее. И знаешь что? Мне это не понравилось! Ты забываешь о своих обязанностях передо мной!

Дэмиан подъехал ко входу в отель, остановил двигатель и повернулся к ней.

– Обязанностях? – произнес он медленно.

– Именно! Мы вместе уже несколько месяцев. Неужели это для тебя ничего не значит?

– Я ни разу тебе не изменил.

– Да разве в этом дело! – Она набрала побольше воздуху. – Неужели ты сейчас скажешь, что просидел всю эту свадьбу, абсолютно ничего не чувствуя?

– На свадьбах я всегда чувствую недоумение, – тихо сказал Дэмиан. – Два человека добровольно себя морочат, надеясь преуспеть в столь бессмысленном предприятии!

Рот Габриэллы сжался в тонкую полоску.

– Как ты можешь так говорить?

– Я так говорю потому, что это правда. Ты прекрасно знала мое отношение к браку. И тебя это вполне устраивало, во всяком случае, ты так утверждала.

– Неважно, что я утверждала! И ты не ответил на мой вопрос! Почему ты все время пялился на эту девку?

Потому что мне так хотелось. Потому что у меня нет перед тобой никаких обязательств. Потому что Лорел Беннет привлекает меня в тысячу раз сильнее, чем ты даже в самом начале наших отношений.

Он легко дотронулся до щеки Габриэллы кончиками пальцев, потом перегнулся через ее колени и открыл дверь с ее стороны.

– Иди, подожди меня в вестибюле. Я только припаркую машину.

– Ну вот, что я говорила? Если бы мы взяли лимузин, тебе не пришлось бы выбрасывать меня из машины прямо здесь, черт знает где. Но нет, тебе все нужно сделать по-своему, тебе совершенно наплевать, что я чувствую!

Дэмиан взглянул мимо нее на ярко освещенный вход в гостиницу. Затем перевел взгляд на свою любовницу, залитую жестоким неоновым светом, и обнаружил, что она совсем не так красива, как он думал раньше, особенно с этим выражением неприкрытой злобы и ревности на лице.

– Габи, – тихо сказал он, – уже поздно. Давай обойдемся без ссоры.

– Ишь какой миролюбец нашелся! И сколько раз можно повторять – не называй меня Габи!

Мускул дернулся на его щеке. Дэмиан снова перегнулся через Габриэллу, дотянулся до ручки, с силой захлопнул дверь и дернул рычаг скоростей.

– Эй, стой! Не думай, что я попрусь с тобой, пока ты ставишь машину. Я не собираюсь тащиться по гравию в этих туфлях…

Дэмиан выехал на дорогу, ведущую от отеля, и Габриэлла нахмурилась. – Дэмиан! Что ты делаешь?

– Неужели не ясно? – Он не отрывал глаз от дороги. – Я возвращаюсь в Нью-Йорк.

– Сейчас? Но уже поздно! А что будет с моим багажом? Там одежда и косметика! Дэмиан, это издевательство!

– Я позвоню в отель, как только завезу тебя домой, и попрошу все упаковать и переслать.

– Домой? – Габриэлла дернулась к нему. – Я ведь никогда не ночую в своей квартире по выходным, ты же знаешь! В чем дело?

– В том, что я решил выполнить свои обязательства перед тобой, – сказал он почти ласково и перевел взгляд с дороги на нее и обратно. – Я обязан сказать тебе правду. Так вот, хотя мне было очень хорошо с тобой, но…

– Но что? От ворот поворот?

– Габриэлла, успокойся.

– Не смей так говорить со мной, – визгливо закричала она. – Слушай, мистер Скурас, может, для своих подчиненных ты царь и бог, но со мной эти штучки не пройдут!

– Габриэлла, я хочу, чтобы мы вели себя как цивилизованные люди. Мы оба знали, что наши отношения не будут длиться вечно.