Взгляни в лицо любви - Морин Чайлд

Она отвернулась, чтобы уклониться от его руки, избежать дальнейшего, потому что даже такой контакт был для нее слишком опасен. Ник отступил назад. В такой каюте это означало, что он оказался на полпути к двери. С такого более или менее безопасного расстояния он мог уже просто смотреть на нее и сдерживать желание запустить руку в ее волосы или, скажем, прижаться к ее губам.

– Сейчас у меня просто нет больше времени.

Она фыркнула и выразительно сложила руки на груди:

– Ну, конечно, слова – чтобы соблазнять, женщина – чтобы побеждать. Дела. Дела.

– Ты все такая же умница, – он даже себе не признавался, как соскучился по этому острому, находчивому язычку. Дженна всегда умела ставить его на место и выпускала дух из его эгоизма раньше, чем тот успевал раздуться.

Не часто ему встречались такие люди, как Дженна. По большей части те, кого он знал, готовы были лизать ему пятки, а не спорить. Все, кроме Терезы. И, конечно, Дженны. Но в его жизни больше не было Дженны.

– Вечером пообедаем. В моей каюте.

– Не думаю.

– Ты явилась сюда, чтобы со мной поговорить, верно?

– Да, но…

– Вот и поговорим. В семь часов.

Она не успела возразить, не успела даже ничего придумать, а он уже открыл дверь и ушел. В темном коридоре он остановился, выдохнул и пошел к лифту, который должен был вынести его обратно на свет из глубин корабля.

К пяти часам Дженна была уже готова встретиться с Мэри. Ее ждала «Маргарита».

Она вышла из своей крошечной, омерзительной, душной коробки через несколько минут после ухода Ника. Откровенно говоря, пока Ник был в каюте, помещение казалось еще меньше, чем было на самом деле. Она и не думала, что такое возможно.

Но Ник потряс ее больше, чем она ожидала. Только оттого, что она находилась рядом с ним, в ней пробудились все прежние чувства, которые она вроде бы приручила еще год назад. Кроме того, у нее все-таки было не много опыта в таких делах. И сейчас, когда все вернулось, Дженна начинала сомневаться, что ей опять удастся с этим справиться. До появления Ника в ее жизни был всего один мужчина, но он не произвел на нее такого впечатления, какое произвел Ник.

Она подумала о своих мальчиках, и у нее заболело сердце. Она еще никогда их не оставляла и, хотя знала, что двойняшки в надежных руках, все-таки страдала без них.

Она думала о детях и разглядывала «Бар капитана Джека». Как и во всем, что касалось корабля, здесь Ник тоже не поскупился. Стены светлого дерева поблескивали в свете люстр, выполненных в виде штурвалов. Барная стойка, тоже из светлого дерева, представляла собой плавную кривую, а столешница была из гранита цвета расплавленного меда.

В низкий рокот разговоров иногда вмешивался звон бокалов или громкий смех. Первый день в море, а уже сложились компании.

Только не для Дженны. После ухода Ника у нее было совсем не праздничное настроение.

Фактически большую часть дня Дженна пролежала в шезлонге на «Веранда дек», пытаясь вникнуть в содержимое книжки, которую она купила в сувенирной лавке, но не понимала ни единого слова.

Раз за разом ее мысли возвращались к Нику и к выражению его глаз. К холодному отторжению на лице, когда он впервые увидел своих сыновей.

Она не знала, что за этим последует, и беспокойство терзало ее весь день. Потому она и решила выпить с Мэри по «Маргарите». Сегодня она слишком много времени провела в одиночестве, слишком много размышляла. И теперь ей просто необходимо отвлечься от мыслей. Аромат текилы ей сейчас совсем не повредит. Тем более, что ей предстоит обед с Ником.

У нее опять сжалось сердце.

– О господи!

– Дженна!

Она повернулась на женский голос и увидела, что за столом у стенки сидит, машет ей и улыбается Мэри. Пришлось пробираться сквозь беспорядочно топчущуюся толпу. Наконец она оказалась у столика, устроилась в кресле и улыбнулась – «Маргарита» уже ждала ее.

– Надеюсь, не возражаете. Я, как только пришла, заказала и для вас тоже, – и Мэри сделала большой глоток.

– Возражаю? Вы шутите? Да это потрясающе, – Дженна хлебнула холодного напитка, откинулась на спинку стула и посмотрела на новую приятельницу. Мэри чуть не подпрыгивала в своем кресле, глаза у нее возбужденно блестели, светлые волосы уже слегка растрепались, а кожа на лице выглядела так, словно Мэри немного перележала на солнце.