Только не ты - Лара Дивеева

Бабушка считает, что у меня слишком бурная фантазия. Иногда мне приходится с ней согласиться. Упиваясь важностью грядущего интервью, я думала, что меня ждут долгие репетиции с директором. В действительности Александр Великий улетел в командировку, и мною никто не интересовался, кроме Нелли, помощницы Эллен. Та выслушала моё выступление, сделала пару замечаний по поводу мимики и оборотов речи, и на этом подготовка к телевизионному дебюту завершилась.

Александр вернулся за день до съёмок, и стажёрок привели к нему в кабинет дружным гуськом. Дороти с Эллен вышагивали по бокам, как конвоиры, бросая на нас строгие взгляды.

Полагаю, что командировка удачной не была, потому что директор пребывал в отвратном расположении духа.

– У меня делегация? – проворчал, не отнимая рук от компьютерной клавиатуры.

– Завтрашнее интервью… – напомнила Эллен.

– Оно завтра.

– Но стажёрки… мы же обсуждали, что надо отрепетировать…

Мы опасливо просочились в кабинет, большой, с панорамным окном, открывающим вид на по-сезонному куцый парк. Стажёрки крутили головами, разглядывая пристанище кумира. Стол с монитором и стопками бумаг, два кресла, шкаф. Никаких личных фотографий и безделушек. Одним словом, разочарование. Говорят, у директора есть постоянная женщина, но Александр не посчитал нужным выставить её фотографии на растерзание наших взглядов.

– Давайте быстрее! – потребовал он.

– Встаньте вокруг директора! – засуетилась Дороти, и мы подкрались к столу. Никому не хотелось стоять рядом с Александром, или, наоборот, всем хотелось, но навлекать на себя его гнев боязно. Мы никогда ещё не видели директора в таком недружелюбном настроении.

Мне повезло оказаться с краю, подальше от Александра.

– Неужели нельзя придумать что-нибудь оригинальное? – пробурчал он, недовольно косясь на плотное женское окружение.

– Можем посадить девушек к вам на стол, – парировала Эллен с улыбкой. – Назовём их «Ангелы Александра» вместо «Ангелов Чарли»⁴

Директор выдал в ответ кривую ухмылку.

– Получилось асимметрично, две девушки с одной стороны, три с другой, – подала голос Дороти.

Я и есть та самая асимметричность.

Эллен внимательно осмотрела композицию.

– Первой выступит Алёна…

– Кто? – спросил Александр, и внутри меня что-то оборвалось. Отвалился кусочек раздутого розового эго. Директор так и не запомнил меня, несмотря ни на что.

– Алёна Серова, помните? – Эллен показала на меня. – Я предупредила, что она выступит в начале, как на собрании.

Александр передёрнул плечами с выражением: «С какой стати я должен об этом помнить?»

– Алёна, попробуй встать за спиной директора! – предложила Дороти.

Я протиснулась за спинами остальных стажёрок и встала за директорским креслом.

– Как-то не очень… – вздохнула Эллен, – но попробуем.

Я опустила взгляд на затылок Александра. Он так близко, что могу прикоснуться, зарыться пальцами в тёмные волосы, обнять за шею. Представляю, что тогда будет!

Директор повернул голову, глядя на меня вполоборота.

– Не бойтесь, я не ударю вас по голове, – неловко сострила я.

Он усмехнулся, но продолжал смотреть на меня.

– Алёна, начни вступление, проверим акустику! – попросила Эллен.

Откашлявшись, я взялась за спинку директорского кресла, чтобы придать себе решимости. Александр откинулся назад, придавливая мои пальцы. Он смотрел вперёд.

Я успела произнести несколько слов, когда Эллен остановила меня, покачав головой.

– Нет, плохо, слишком формально, надо найти другое место.

Я посмотрела на свои руки, на пальцы, зажатые между лопатками Александра и мягкой кожей кресла. Он надавил чуть сильнее. Я ощущала на костяшках тепло его тела.

На шее Александра появились пупырышки, гусиная кожа. Он нервно потёр рукой затылок и поднялся.

– У меня нет времени на пересадки! – сказал раздражённо.

Я осталась зажатой между креслом и окном. Александр стоял очень близко, его локоть касался моей руки. Мы не двигались.

– Можно сесть у окна, – предложила Дороти. – Принесём стулья из других кабинетов.

Александр попытался обернуться, но не хватило места. Его локоть прижался к моей груди, и он резко отдёрнул руку, чуть не сбив Еву с ног.

– Только быстро! – сказал, проталкиваясь сквозь стайку суетящихся женщин.

Эллен с Дороти остались довольны репетицией. Директор довольным не выглядел. Либо у него проблемы, либо…

Либо пора признать, что я совсем его не знаю. Как подумаю о своей влюблённости, становится смешно. Придумала себе героя и влюбилась в него.

От слепой влюблённости надо бежать как от чумы.

***

В день съёмок я надела синий костюм со светлой рубашкой. Добавила лёгкий макияж, в последний раз отрепетировала незамысловатую речь и отправилась на работу.

– Директор занят, – сказала Дороти, стараясь не выдать волнение. Жалко её, бедняга отвечает за выводок иностранных стажёрок. Кто знает, какой фортель мы выкинем перед прессой!

Эллен бегала по кабинету, отдавая приказы всем подряд.

– Стол не двигать! На подоконник поставьте цветы! Не сюда, левее… вызовите уборщицу…

– Никуда не уходите после записи интервью, – напомнила нам она. – В половину пятого мистер Гранд встретится с журналистами, а потом будем фотографироваться. Сначала все вместе, а потом Алёну отдельно. Прессе нужны её фотографии и цитаты из выступления.

Мы послушно ждали в приёмной, наблюдая за тем, как в кабинет директора загружают съёмочную аппаратуру. К счастью, рядом есть небольшая кухня, где можно сделать чай или кофе. Я решила не злоупотреблять кофеином, чтобы не усиливать волнение, поэтому выпила воды и согрела холодные руки, обняв пузатый кувшин кофеварки.

– Разрешите пройти! – раздалось за спиной.

Я резко обернулась, реагируя на голос Александра Великого.

– Добрый день! – сказала приветливо.

– Докажи, что добрый! – буркнул он.

Протиснувшись в кухню, он достал большую чёрную кружку с надписью «Босс». Секретарь директора отпросилась домой, у её малыша бронхит, и бедняге начальнику приходится самому себя обслуживать.

Держа кружку в руках, Александр посмотрел на меня. Пристально.