Город греха - Кэтрин Гарбера

Он покинул «Ройал Баннер», намереваясь прочесать все заведения на Стрип.

Музыка сотрясала клуб, вокруг нее было море из тел. Какое-то время Джейн пыталась убедить себя, что вопрос личного пространства, который был столь важен для нее, лишь пережиток прошлого, но ничего не выходило. Пульс учащенно бился, а в горле перехватило дыхание. Она бы рада была подумать, что это пробуждается в ней эротическое желание, но прекрасно понимала, что это приближается приступ паники.

Она схватила Митчелла за руку и жестами объяснила, что будет ждать его в баре. У стойки она подозвала бармена, хотя понимала, что алкоголь не поможет.

Джейн вышла из клуба и нашла скамейку в тихом закутке. Чувство нереальности отступило.

– Джейн?

Она подняла глаза и увидела перед собой Лайама. Он не переоделся, и от него сильно пахло гарью.

– Привет, Лайам.

– Решила прошвырнуться по клубам?

– Да, но там оказалось слишком тесно.

– С тобой всегда так, или всему виной пожар? – спросил он, присаживаясь рядом с ней.

– Пожалуй, дело в пожаре. А как ты догадался?

– У тебя вид слегка контуженный. Но на самом деле все было под контролем во время пожара. Местные расчеты, пожалуй, лучшие.

– Да, в общем, не столько все из-за пожара, – призналась Джейн.

– Тогда из-за чего?

– Не думаю, что мы с тобой достаточно хорошо знакомы, чтобы я могла этим поделиться.

Он ухмыльнулся, показав неровные зубы. Этот незначительный изъян в его практически идеальной внешности успокоил Джейн.

– Самое сокровенное лучше рассказать незнакомцу. Этому целый сайт в сети посвящен.

– Слышала.

– Вот и со мной так же.

Она покачала головой:

– Нет, ты точно не имеешь ничего общего с анонимным сайтом.

– Ну и что? Рассказывай.

Она сделала глубокий вздох.

– Что сделано в Вегасе, в Вегасе и останется.

– Обещаю молчать до конца своих дней!

Ей хотелось поговорить с кем-нибудь. С кем-нибудь, кто не знает ее и не знает, как устала она быть пай-девочкой.

– Я… – Боже, она не может! Что ей сказать? – Я не могу, но спасибо за участие.

Лайам повел широкими плечами, будто они затекли, и встал.

– Я собираюсь поиграть немного. Пойдешь со мной?

– А во что именно? Я сегодня уже пробовала играть в очко, но это явно не моя игра.

– Покер.

– Я не умею.

– А я научу, – сказал Лайам. – Я хороший учитель.

– Неужели?

– Да. Я учил играть братьев и сестру.

– И они хорошо играют?

Он посмотрел на нее, прищурившись:

– Патрик в прошлом месяце выиграл соревнования.

– Так вы все игроки?

– Нет, но мы все добиваемся результатов в том, за что беремся. – Он проводил ее до казино.

– И много вас?

– Пятеро. Трое братьев и сестра. И я посередине.

– А у меня только младший брат, – сказала Джейн. – Я здесь в том числе и из-за него.

– Да?

Она подумала о том, что он говорил до этого. Как здорово было бы открыться незнакомцу!

Джейн потянула его за рукав.

– Он считает меня закоренелым консерватором, и я хотела измениться, чтобы доказать ему, как он ошибается.

– Что ж, Вегас подходящее место. Где еще выпускать на волю своих демонов? – сказал Лайам.

– Я не просто хотела выпустить на волю демонов. Не думаю, что надраться в баре и оголить грудь одно и то же, что и полностью изменить свою жизнь.

– Когда решишь набраться и оголить грудь, зови, не откажусь на это посмотреть.

Джейн покачала головой.

– Ты что, действительно консерватор? – спросил Лайам.

Она хотела ответить отрицательно, но это было неправдой.

– Да, я живу по правилам.

– По каким именно?

– Ну не знаю, по правилам, по которым я живу. Я всегда была пай-девочкой, всегда вела себя правильно. Но… – Готова ли она сказать Лайаму, что Родни бросил ее ради своей двадцатилетней секретарши? Пожалуй, нет. Консерватор и неудачник – совершенно разные вещи.

– Что «но»?

– Я устала быть паинькой, – сказала Джейн. – Устала всегда поступать правильно. Я думала, что мне удалось изменить свою жизнь, но сегодня в задымленном холле я поняла, что изменились лишь внешние атрибуты. Думаю… думаю, пришло время кардинальных перемен.

Лайам посмотрел на нее, прищурив глаза:

– Так за чем же дело стало?

– Я не знаю, с чего начать! – сказала она, глядя в его серьезные черные глаза.

– Я знаю, – сказал он.