Танцуй со мной - Софи Уэстон

Она стиснула кулаки, подбирая слова, чтобы высказать все, что думает. А он тем временем нашарил выключатель. Гостиная Фреда залилась мягким абрикосовым светом.

Майкл Слейн одарил ее наглой ухмылкой.

- Милости прошу к нашему шалашу… - проворковал он. - То есть к вашему.

Алексис не шевельнулась.

- Это что же, очередной твой фокус?

- Фокус? - невинно переспросил он.

- Да, фокус. Вроде тех, что попадают в газеты. Он покачал головой.

- Я думал, вы не принадлежите к числу моих фанов, мисс Брук.

- Не нужно быть фаном, чтобы слышать о драках в ночных клубах, - отрезала она.

- Ну пошалил пару раз, - холодно сказал он. - Я, между прочим, за все сломанное плачу.

Она вспомнила о фотографе на вечере у Шейлы.

- И за разбитые фотоаппараты тоже платишь? Он сжал зубы.

- Никогда.

Она повысила голос:

- Ты намеренно разбил камеру. Я видела. Это ты тоже назовешь невинной шалостью?

- Нет, - сказал он ровным голосом. - Это одна из превратностей войны.

- Ты совершенно невыносим, - сказала она с отвращением.

- Вероятно, ты права, - согласился он. - Но почему бы тебе не закрыть окно? Нам обоим станет гораздо уютнее.

Алексис взвыла от злости. Но возразить было нечего. Она уже начинала замерзать в своей жоржетовой блузке. Потирая предплечья, она отошла от окна. Он не отводил от нее глаз. Она ответила таким же прямым взглядом, но ничего утешительного не увидела.

Сильное, почти уродливое лицо с высокими скулами и глубокими складками у рта, придающими ему вид человека, прожившего нелегкую жизнь и слишком много повидавшего. На левой скуле маленький шрам. На вид старый. Рот чувственный и несколько жестокий. Глаза…

Запоминались именно глаза. Именно там гнездилась его магнетическая власть. Холодные и блестящие, они излучали всю надменность мира.

Жестокий рот раздвинулся. Слейн присел на угол драгоценного итальянского столика и ухмыльнулся.

- Рыжих у меня еще не было, - с оскорбительной прямотой сообщил он.

Алексис, задохнувшись, смотрела на него.

- Не обманывайся, - быстро парировала она. - Если думаешь, что я буду первой, то имей в виду: пара таких замечаний - и ты выберешься отсюда так же, как забрался.

Он поднял руку, прося пощады.

- Нет, не выбрасывай меня к волкам, Золушка. Я буду вести себя хорошо.

Алексис любезно улыбнулась.

- Будешь, - согласилась она. - А теперь скажи, что ты здесь делаешь. И, - добавила, не дав ему раскрыть рот, - если еще раз назовешь меня Золушкой, я начну швыряться тяжелыми предметами. Мы познакомились не на балу, и ты не тянешь на Прекрасного Принца. Теперь говори.

Как ни странно, он рассмеялся. И это был совсем другой смех. Такой, будто ему в самом деле стало весело.

- С этим не поспоришь. - Он заговорщически понизил голос: - Я в бегах.

Алексис уставилась на него.

- Очень остроумно, - сказала она саркастически. - От кого? От полиции или от наемных убийц?

- Хуже, - ответил он, покачав головой. - От прессы. Она не дала сорваться первой пришедшей на ум колкости. Ее опыт общения с прессой ограничивался парой вежливых иностранных корреспондентов - друзей Фреда и несколькими музыкальными критиками, которые не были ничьими друзьями. Но потом она сообразила, что дело может обстоять иначе, если ты - чреватая сенсациями кинозвезда.

- Почему? - просто спросила она.

Майкл Слейн метнул в нее острый взгляд. Помолчав, он, видимо, решил, что ее простодушие искренне. Он пожал плечами.

- Вообще или в данном случае?

- Как хочешь, - ответила озадаченная Алексиc. - Или и то, и другое.

- Вообще - я кормлю первые полосы. Уличный мальчишка, сделавший состояние, но не совсем избавившийся от прежних замашек. Это вызывает у людей подлинный интерес, - сказал он с уничтожающей иронией. - В частности, когда я выпускаю новый фильм.

- А фильм уже вышел? Он покачал головой.

- Ни здесь, ни в Штатах. Нет, в данном случае | мы присутствуем - если чутье меня не обманывает - при битве агентов.

Алексис недоумевающе уставилась на него.

- Я не понимаю ни слова, - сказала она наконец. - Но ради Бога, не сиди на этой штуковине. Она стоит тысячи, и Фред убежден, что горничная крошит ее, когда вытирает пыль. Я сделаю кофе, а ты все объяснишь как следует.

Но когда он поведал свою историю, Алексис пришла в еще большее замешательство.

- Ты что же, действительно не был знаком с этой девушкой?

- Даже в кино не видел, - мрачно подтвердил Майкл Слейн.

- И она вошла, когда ты мылся под душем? - недоверчиво спросила Алексис. - Зная, что ты там?… Даже вообразить трудно. Недоразумение, наверно.

- Она захватила с собой фотографа.

- Но…

- Поверь мне, Золушка, я знаю, о чем говорю, - перебил он. - Они были намерены сделать славный материальчик, доказывающий, что в душе я все тот же шпаненок: оказавшись вне влияния своего любящего агента, я тут же берусь за старое и начинаю забавляться под душем с невинными девочками. Милая моя, я могу сказать, какими были бы заголовки.

- Не называй меня Золушкой, - вспыхнула Алексис. - И милой тоже. По-моему, ты наговорил мне кучу ерунды. В этом нет смысла.

Он покачал головой.

- Смысл-то как раз есть. Студии делают агентов. Агенты делают звезд. Если агент, от которого я собираюсь отказаться, убедит студию, что, избавившись от его отеческой опеки, я подвергну их серьезному риску… - Он пожал плечами. - Они сумеют заставить меня остаться с ним. А если я откажусь, у них может не найтись работы для меня. И если на других студиях узнают, что я неуправляем, там тоже не кинутся предлагать мне работу.

Алексис выпрямилась на стуле.

- Но это… чудовищно.

- Это реальность, Золушка, какой бы чудовищной она ни была.

- Не…

- О'кей, о'кей. Извини. Ты просто чересчур нервная. Потому что рыжая, наверно.

- Я не слишком нервная, - с нажимом произнесла Алексис. - Напротив, я очень хорошо справляюсь с трудными подростками.

Он поднял брови.

- В самом деле?

Далеко не в первый раз Алексис захотелось стукнуть его.

Она холодно поинтересовалась:

- Раз, как ты уверяешь, эти двое журналистов продолжают преследовать тебя, значит, ты их побил в первом раунде?

- Все, что я мог сделать, - с бесконечным цинизмом ответил Майкл Слейн, - это сбежать. Правда торжествует только в кино. В реальной жизни в случае опасности умный уходит влево.