Небеса - Бобби Смит

Лондон, 1857 год

Генри, служивший личным камердинером Лоуренса уже более тридцати лет, проходя через фойе в приемную, вдруг услышал сердитые голоса, доносившиеся из кабинета мистера Энтони. Он остановился, не зная как поступить: идти дальше или вернуться? Генри не хотел подслушивать, но голоса раздавались слишком громко и отчетливо.

— Мы твои сыновья! Твоя плоть и кровь! Ты не имеешь права так подло поступать с нами! — Грубые слова Филиппа были прекрасно слышны.

— Ты слышал, что я сказал, Филипп. Ты тоже, Роберт. — Лоуренс повысил голос. — Вы потратили все до единого фунта, все деньги, которые я вам дал, и даже больше. Я не собираюсь играть роль глупца, снисходительно взирающего на все ваши выходки. Теперь я буду выделять вам определенную сумму каждый месяц, и с этого дня вы оба должны найти возможность жить на собственные средства. В противном случае вас ожидают неприятности.

— Какие? — спросил Роберт.

— Я порву с вами все отношения. И не думайте, что это пустые слова.

— Как ты можешь так обращаться с нами?

— Как «так»? Я хочу вас научить отвечать за свои поступки, как и полагается мужчинам. Я бы сказал, что это обязанность каждого заботливого отца, разве нет?

— Ты пожалеешь об этом, — объявил Филипп.

— Я уже сожалею. Я сожалею, что вы оба так безответственно себя ведете. Я сожалею, что вы не сумели понять: жизнь — это не только бренди и рулетка.

— Когда-нибудь ты пожалеешь об этом, — повторил Филипп. — Пойдем, Роберт, больше нам нет смысла здесь оставаться. Этот человек, называющий себя нашим отцом, хочет унизить наше достоинство, он оскорбляет нас.

Генри подался назад, услышав приближающиеся к двери кабинета шаги. И хотя он был готов к их появлению, но вздрогнул от неожиданности, когда дверь резко распахнулась и Роберт с Филиппом выскочили из кабинета. В дикой ярости они изо всех сил хлопнули дверью. Генри давно подозревал, что отношения у мистера Энтони с сыновьями не ладятся, но его интересовало, что же сегодня вывело из себя мистера Филиппа и мистера Роберта. Он осторожно подошел к кабинету и приоткрыл дверь. Мистер Энтони стоял у окна и смотрел на улицу. Он был страшно бледен. Генри, глубоко потрясенный неожиданной ссорой, искренне сочувствовал своему хозяину.

— С вами все в порядке, сэр? — мягко спросил он.

Лоуренс был погружен в свои невеселые мысли и ответил не сразу. С тех пор как венец попал в его руки, он считал себя свободным от проклятия. Но теперь оно, казалось, пало на него. Проклятием стали его сыновья, а не смерть или опасность. За несколько лет Филипп и Роберт превратили его жизнь в настоящий ад. Последняя ссора окончательно подтвердила тщетность надежд на то, что сыновья станут достойными его уважения и любви. Тяжело вздохнув, он медленно повернулся и посмотрел на человека, который был ему скорее близким другом, чем слугой.

— Я могу что-нибудь для вас сделать, сэр?

Лоуренс размышлял. Он доверял Генри гораздо больше, чем своим сыновьям. Наконец он сказал:

— Закрой дверь и подойди сюда.

Генри выполнил приказание. Лоуренс подошел к бюро.

— Есть кое-что, что ты можешь сделать для меня, — устало произнес он, — одно одолжение…

— Да, сэр. — Их взгляды встретились, и камердинер вдруг увидел в глазах Лоуренса смертельную душевную муку.

— Если со мной что-нибудь случится…

Генри умоляюще посмотрел на Лоуренса.

— Я далеко не молод, и мы оба знаем, что мое здоровье оставляет желать лучшего, поэтому я хочу попросить тебя об одной важной вещи.

— Вам стоит только сказать, сэр.

Лоуренс сел за стол и выдвинул самый большой ящик.

— В этом ящике есть секретное отделение. Об этом знаем только мы с тобой.

Он выдвинул второе дно, под которым оказалось потайное отделение, достаточно просторное для хранения трех книг.

— Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты проследил за тем, чтобы эти книги были доставлены по адресам, надписанным на каждой книге. Ты сделаешь это для меня?

— Конечно, сэр.

Мрачное лицо Лоуренса немного просветлело.

— Твоя преданность, старина, не останется без награды.

— Я не требую награды, сэр, я просто хочу помочь вам, — чопорно ответил Генри. Его честь была задета.

Лоуренс с трудом улыбнулся:

— Если бы у моих сыновей была десятая часть твоей преданности и доброты, я бы никогда не сделал этого. Но я боюсь…

— Боитесь чего, сэр?

— Ничего… Ничего… Когда придет время отдать эти книги, ты, возможно, сам не рад будешь, что дал слово.

— Я вручу их, как вы сказали.

Лоуренс кивнул, зная, что, если Генри обещал, он обязательно выполнит все в точности.

— Только помни, мои сыновья не должны ничего знать об этом.

Когда Лоуренс говорил это, голос его прервался.

— Да, сэр.

Видя, что Лоуренс очень расстроен, Генри вышел из кабинета и оставил своего хозяина одного. Вскоре ежедневные обязанности отвлекли Генри от неприятных размышлений.