Отчаяние и… надежда - Линн Грэхем

На звонок вызова пришла медсестра. Она быстро измерила температуру и давление, помогла Полли умыться и привести себя в порядок, уклончиво отвечая на вопросы. Перед уходом медсестра сообщила, что Полли предписан постельный режим и что доктор Биван навестит ее днем.

Пару часов спустя приехал шофер Рауля. Он занес чемодан, который девушка тотчас узнала – ведь он был ее собственный. Чемодан трещал по швам. Видимо, в него запихнули все ее имущество, находившееся в доме Дженис Грей. Пришла нянечка и помогла Полли переодеться в ее собственную ночную рубашку и халат. В ворохе вещей Полли обнаружила смятый коричневый конверт, достала его и положила на прикроватную тумбочку. Теперь она была готова к встрече с Раулем Зафортезой, чтобы уличить его в самом гнусном обмане.

Все утро Полли просидела на кровати, натянутая как струна, с нетерпеливым, сердитым блеском в глазах, ожидая прихода Рауля. На ее щеках играл румянец – впервые за много недель, она беспрерывно накручивала на палец прядку своих рыжих волос. На лице девушки было выражение решительности и страха.

Наконец дверь открылась, и в палату зашел Рауль. Темные глаза оценивающе прошлись по лицу Полли. В них не было ни тени сочувствия или тепла, только бесстрастная оценка.

– Сегодня ты выглядишь лучше, – ровным голосом произнес Рауль.

– Я и чувствую себя лучше, – так же ровно и бесстрастно ответила Полли. – Но я не могу оставаться здесь…

Его взгляд упал на коричневый конверт, который Полли судорожно сжимала дрожащими пальцами.

– Что в нем?

Хриплый смешок вырвался из горла девушки.

– О… К сожалению, эти бумаги не могут служить юридическим подтверждением той бессовестной лжи, в паутину которой я попала как муха. Но ты не беспокойся! Твой адвокат оказался достаточно умен и не оставил мне оригиналов документов. Так что я располагаю только фотокопиями…

Рауль нахмурился.

– Объясни все толком, – раздраженно прервал он ее. – Тебя никто не обманывал!

– Опять ложь! – возмущенно воскликнула Полли. – Было очень умно представить дело так, будто мне тайком позволили взглянуть на исключительно конфиденциальную информацию.

– Пожалуйста, объясни свои обвинения.

– Тебе не стыдно смотреть мне в глаза? – Полли бросила конверт на постель.

Рауль демонстративно медленно взял конверт и открыл его.

– Хватит притворяться! Все равно не поверю, что ты не понимаешь, о чем я говорю. Когда мне предложили подписать контракт, я сказала, что не сделаю этого, пока не получу информацию о супружеской паре, которая собирается усыновить моего ребенка.

– Супружеская пара? – как эхо повторил Рауль. По мере того, как он пробегал взглядом страницы, его черные брови все больше сдвигались.

– Твой адвокат сказал, что это невозможно, поскольку его клиент настаивает на полной анонимности. Я ушла. Через сорок восемь часов мне позвонили. В кафе я встретилась с молодым щеголем из твоей адвокатской конторы. Он представился как рядовой клерк. – На лице Полли читались негодование и неприкрытое отвращение. И еще обида, оттого что ее с такой легкостью обманули. – Он сказал, что понимает мое беспокойство и желание узнать что-нибудь о людях, которые намерены усыновить моего ребенка. Поэтому он, рискуя своей репутацией и работой, разрешит мне взглянуть на эти конфиденциальные документы…

– Какие документы? – резко прервал ее Рауль.

– Он дал мне папку с документами, которые якобы предоставило им агентство по усыновлению. Там не было ни имен, ни других данных, по которым можно было бы узнать этих людей… – Вдруг слезы хлынули из глаз Полли, а голос предательски задрожал. – Но меня очень тронуло их заявление, их искренность, глубина их горя из-за невозможности иметь своих собственных детей. Они показались мне чудесными, глубоко страдающими людьми. Я поверила, что они станут настоящими родителями моему малышу, окружат его любовью и заботой… – Сдавленный всхлип вырвался из ее груди. Пытаясь сдержать его, Полли прижала худенькие руки к дрожащим губам и с укором посмотрела на Рауля полными слез глазами. – Как ты мог пасть так низко?

Рауль побледнел. Его лицо окаменело, и лишь отблески пламени в темных глазах выдавали, какие страсти бушуют у него внутри.

Полли откашлялась.

– Я попросила этого молодого человека дать мне час на изучение содержимого папки и сделала фотокопию без его ведома. В тот же день я подписала контракт, полагая, что помогу этим людям стать счастливыми… Какой непростительно доверчивой и наивной я оказалась!

Повисшее в комнате напряжение было почти осязаемым. Рауль стоял, отвернувшись к окну. Его застывшая поза и то, как крепко он сжимал документы, свидетельствовали о высшей степени напряжения.

Полли устало откинулась на подушки, изо всех сил борясь со слезами. Минуты тянулись бесконечно. Наконец Рауль обернулся, его красивое лицо было мрачным и решительным.

– Этот отвратительный фарс – не моя инициатива, – произнес он. В его глазах горели возмущение и просьба поверить ему. – Я даже не знал, что ты обращалась за дополнительной информацией и не сразу подписала контракт.

– Почему я должна верить твоим словам?

– Потому что виновный в этом обмане будет наказан, – отчеканил Рауль. – Я не давал никаких инструкций, которые могли бы оправдать эту фальсификацию. У меня не было необходимости прибегать ко лжи и прочим манипуляциям. В моем распоряжении имелись около десятка тщательно отобранных претенденток на роль искусственной матери…

– Правда? – выдохнула Полли. Тот факт, что она была не единственная, неприятно поразил ее.

Такую ярость Рауль не испытывал никогда в жизни. Под сомнение были поставлены его честность и искренность.

– Теперь я понимаю, почему ты мне не веришь. Тогда, в Вермонте, мои адвокаты настаивали скрыть от тебя, что я отец ребенка. Но ведь именно этот факт заставил тебя отказаться от выполнения контракта?

– Я никогда не согласилась бы отдать своего ребенка одинокому мужчине. А узнав, кто ты на самом деле, я просто пришла в ужас…

– Не надо преувеличивать…

– Я и не преувеличиваю. Человеку с такой репутацией, как у тебя, я не доверила бы даже крольчонка, не говоря уж о беспомощном малыше! – ожесточенно воскликнула Полли.

– А что не в порядке с моей репутацией? – Рауль смотрел на нее с искренним недоумением.

– А ты почитай публикации, посвященные твоей особе, и посмотри фотографии. – В каждом слове девушки сквозили неприязнь и презрение. Она с болью подумала о бесконечной череде роскошных блондинок.

– Кто давал тебе право судить меня? Да, при подписании контракта тебя бессовестно обманули – я глубоко сожалею об этом. Но мы ничего не можем изменить в сложившейся ситуации. Мы имеем то, что имеем, – ты ждешь ребенка, и отец этого ребенка – я! Это мой ребенок!

– И мой, – прошептала Полли, отворачиваясь к стене.