Голос сердца - Кришан Чандар

— Деньги! Деньги! Деньги!!! Неужели счастье в этом мире можно получить только за деньги?

— А как, по-твоему, еще может добиться счастья женщина? — гневно спросила Каушалия. — Мой отец и мать выдали меня замуж за старика, позарившись на его деньги. После его смерти первая жена и дети выгнали меня из дому. Меня обманули свои, родные. Какой же грех в том, что я обманываю чужих? Я очень хотела выйти замуж за серьезного, порядочного человека, продать себя ему, стать его женой и спокойно жить. Но ведь ни один порядочный человек не хочет жениться на мне.

— Ты даже о замужестве говоришь, как о торге.

— Женщина, выходящая замуж, продает свое тело. Как же иначе назвать это?

— По-твоему, любовь и не существует?

— Может быть, и существует, — горько ответила Каушалия, — мне она не встречалась.

— Мне кажется, что ты очень хорошая и каждый порядочный человек будет рад жениться на тебе, только не надо рассказывать ему о своем прошлом, — задумчиво сказала Лачи.

— Как я могу что-то скрывать от человека, за которого выхожу замуж? Нет, ему пришлось бы все рассказать. Всякий раз, когда меня выпускают из тюрьмы, я принимаю решение, что буду заниматься честным трудом, выйду замуж за уважаемого, благородного человека. Находится такой, но стоит ему узнать о моем прошлом, как он отворачивается от меня.

— А кого ты считаешь благородным человеком?

— Как кого? Ну, такого, который зарабатывал бы не менее тысячи рупий в месяц.

— Ах, вот как! — невольно вскрикнула Лачи. — Тогда тебе действительно никто не может помочь.

Каушалия, она же Икбал Бану, она же Сурджат Кор, тряхнула коротко стриженной головой, словно ей было наплевать на весь мир, грубо выругалась в адрес мужчин и отправилась в свою камеру.

Лачи весь день не давала покоя какая-то мысль. Когда она позировала Хуб Чанду, лицо ее не было веселым и оживленным, как всегда. Хуб Чанд был поглощен работой.

— Супритан! — вдруг обратилась к нему Лачи.

— Что, Лачи?

— Если деньги доставляют счастье, то его может дать и одна рупия, и тысяча?

— Да!

Она помолчала, потом снова заговорила:

— Супритан!

— Я слушаю, Лачи!

— А вы благородный человек?

— Что ты имеешь в виду?

— Какую вы получаете зарплату?

— Шестьсот рупий.

— Шестьсот? Значит, вы не благородный человек!

Кисточка застыла в его руке. Он взглянул на Лачи и сказал:

— А почему? Разве я обидел тебя когда-нибудь?

— Нет, но Каушалия говорит, что благородным человеком считается тот, кто получает не менее тысячи рупий.

Хуб Чанд расхохотался.

— Да, конечно. Все так считают, поэтому-то в нашей жизни так много обмана.

Лачи долго сидела задумавшись.

— Супритан!

— Да, Лачи?

— А разве тот, кто получает тысячу рупий, не обманывает?

— Обманывает, конечно, и даже больше, чем остальные.

— А что же такое благородство?

— Ты задаешь очень сложный вопрос, — подойдя к ней близко, сказал он и вынул из кармана письмо. — Ответ на твой вопрос в этом письме.

— Это от Гуля?!

— Да!

Она соскочила с помоста и, как ребенок, стремительно подбежала к нему. Он стал убегать от нее. Так они бегали друг за другом вокруг стола. В конце концов Лачи догнала его и выхватила письмо. Распечатала его, повертела в руках и подала Хуб Чанду, а сама отошла к мольберту и сделала вид, что наносит кистью мазки.

— А теперь прочитайте мне письмо, а не то я смою все краски.

— Не делай этого, бога ради! Я прочитаю!

Он сел на помост и начал читать. Лачи подбежала и уселась у его ног, подперев подбородок рукой.

— «Больше жизни любимая Лачи!»

Лачи замахнулась, чтобы ударить его.

— Сумасшедшая! — остановил он ее. — Это же не я тебе говорю, это пишет Гуль.

— Ну ладно. Только смотрите, читайте все как есть. Не прибавляйте от себя, а не то…

— «Я все время думаю о тебе. Ты всегда стоишь у меня перед глазами. Не проходит ни минуты, чтобы я не вспомнил о своей милой Лачи. Я буду любить тебя до самой смерти, до последнего вздоха».

Лачи слушала, закрыв глаза. Ей казалось, что это не слова, а мед, разливающийся в ее сердце. Будто она плывет в воздухе на мягких, нежных, шелковистых крыльях.

Гуль… Гуль… Гуль… мой цветок^[49]!