Уступить искушению - Кэрин Монк

Шато-де-Ламбер находился в нескольких часах езды от Парижа.

Раньше Жаклин всегда пользовалась частным экипажем, чтобы совершать поездки, и они не казались ей утомительными, но теперь было опасно демонстрировать всем свою состоятельность, так что она отправилась туда в переполненной общей карете, следовавшей до Орлеана. В случае проверки Жаклин собиралась сказать, что едет навестить родственников, которые жили на земле бывшего герцога де Ламбера.

Разумеется, Филипп хотел поехать с ней, но Жаклин была непреклонна. Они спорили так долго и так громко, что Жюстен был вынужден прервать их. После этого Филипп молча съел завтрак, взял корзинку с едой, которую приготовил для него Жюстен, попрощался и ушел. Жаклин с болью смотрела ему вслед, думая о том, что ждет его в будущем. Еда, которую ему дали, скоро кончится, и ему снова придется воровать, а если его поймают, то могут избить до смерти.

Ей хотелось защитить мальчика, но она понимала, что не в силах этого сделать. Жаклин сама рисковала жизнью, чтобы спасти Армана, и не могла подвергать такому же риску ребенка.

Был уже полдень, когда она добралась до Орлеана и, покинув экипаж, медленно направилась в сторону Шато-де-Ламбер. Пошел снег, и, хотя ее ноша состояла всего лишь из небольшой сумки, двигаться становилось все труднее.

— И далеко нам еще идти? — раздался сзади насмешливый голос.

Жаклин обернулась и увидела Филиппа.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила она.

— Решил на время покинуть Париж, — не задумываясь, ответил подросток.

— Но как ты сюда попал? — поинтересовалась Жаклин. Она уже начинала сердиться.

— Так же, как и ты. — Филипп выразительно кивнул в сторону экипажа. — Только на запятках.

Жаклин обратила внимание на то, что мальчик переоделся в теплую куртку и штаны, а также сменил свои разбитые ботинки на новые. По крайней мере он не сильно страдал от холода во время путешествия, подумала она.

— Хорошо, пусть так. А теперь мы вернемся к карете, я заплачу за тебя, и ты поедешь обратно в Париж, но уже внутри.

— Нет, — возразил Филипп. — Я не собирался возвращаться так быстро.

— Но ты не можешь идти со мной.

Похоже, ее слова не возымели на него никакого действия.

— Нравится тебе это или нет, я все равно пойду. Я знаю, что могу принести пользу. — Говоря это, Филипп казался намного старше своих лет. Жаклин с тревогой посмотрела на него. Возможно, он прав, и ей действительно потребуется его помощь. Женщина с ребенком вряд ли вызовет у кого-то подозрения. Странно, но с Филиппом ей было гораздо спокойнее.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Ты можешь пойти со мной.

— Я знал, что ты согласишься, — радостно улыбнулся мальчик.

Они быстро зашагали в сторону замка.

— Ты знаешь, почему я здесь? — спросила Жаклин.

— Чтобы достать деньги, — ответил Филипп, — но вот как?

— Мы идем ко мне домой, — объяснила она. — И пока это все, что я могу сообщить тебе.

Уже стемнело, когда они подошли к Шато-де-Ламбер. На первый взгляд замок показался Жаклин таким же, каким она его запомнила с детства: высокие башни, сверкающие окна, покрытый снегом огромный купол крыши — все дышало спокойствием и тишиной. Однако когда они подошли поближе, то увидели следы разрушений, произведенных вандалами: почти все окна были разбиты, скульптуры, украшавшие вход, сброшены с пьедесталов; огромные вазы из итальянского мрамора, в которых летом высаживались живые цветы, бесформенными кусками валялись на земле. Красивый фонтан, украшавший парадный вход в замок, предстал перед ними грудой мраморных обломков.

— Вот это да! — изумленно воскликнул Филипп. — И ты здесь живешь?

Жаклин нехотя кивнула. Ей было тяжело смотреть на то, что произошло с ее домом. Слезы подступали к ее глазам, но она не могла позволить себе заплакать; однако теперь у нее появилась еще одна причина ненавидеть революцию, которая не только лишила ее отца и брата, но и разрушила родной дом. «Все равно мне уже никогда не жить здесь, — подумала Жаклин. — Когда придет время, сестры вернутся сюда и восстановят дом в его прежнем великолепии».

Успокоив себя этой мыслью, Жаклин попыталась войти внутрь и только тут заметила на парадной двери табличку, извещающую о принадлежности дома Республике. Дверь оказалась запертой, и тогда Филипп предложил разбить стекло, чтобы он мог залезть внутрь и отпереть замок. Жаклин некоторое время колебалась, но это был единственный способ войти, и она вынуждена была согласиться. Оглядевшись, Филипп нашел подходящий осколок статуи и запустил им в стекло, после чего быстро пролез в образовавшуюся дыру и открыл дверь.