Дом на берегу - Дафна дю Морье

Я вспомнил, что в Тайуордрете есть полицейский участок. Проделав обратно весь утомительный путь и сев в машину, я отправился прямо туда. Я чувствовал себя неловко, виновато — те, кому посчастливилось ни разу в жизни не сталкиваться с полицией, разве что в случае незначительных нарушений правил дорожного движения, меня поймут, — и поэтому, когда я начал излагать сержанту суть дела, мне самому казалось, что у меня это выходит как-то стыдливо, неубедительно.

— Я хочу заявить об исчезновении человека, — сказал я, и немедленно в моем воображении возник плакат, с которого на тебя в упор смотрит лицо преступника, а под ним, крупным шрифтом: РАЗЫСКИВАЕТСЯ. Я собрался с духом и подробно рассказал о том, что произошло накануне.

Сержант оказался человеком участливым, симпатичным и в высшей степени любезным.

— К сожалению, я не имел удовольствия познакомиться с профессором Лейном лично, — сказал он, — но все мы здесь, естественно, наслышаны о нем. Представляю, какую тревожную ночь вы провели.

— Да, конечно, — сказал я.

— Никаких сообщений о несчастном случае к нам не поступало, — сказал он, — но я сейчас же свяжусь с дежурными в Лискерде и Сент-Остелле. Могу я пока предложить вам чашку чая, мистер Янг?

Я с благодарностью согласился, а он принялся звонить по телефону. У меня засосало под ложечкой — такое ощущение обычно бывает, когда томишься в ожидании под больничной дверью, за которой оперируют близкого тебе человека. Это чувство собственного бессилия. Ничего нельзя было сделать. Но вот вернулся сержант.

— Туда тоже не поступало сведений о каких-либо происшествиях, — сообщил он. — Мы сейчас оповещаем патрульные машины в этом секторе, а также другие полицейские участки. Думаю, вам лучше вернуться в Килмарт, сэр, и спокойно ждать. Мы с вами свяжемся, если что-нибудь узнаем. Могло случиться, что профессор Лейн подвернул ногу и провел ночь на одной из ферм, правда, теперь на фермах, как правило, есть телефон. Странно, что он не позвонил и не предупредил вас. У него раньше не было провалов в памяти?

— Нет, никогда! И он был абсолютно здоров, когда я ужинал с ним в Лондоне несколько недель назад.

— Ну-ну, не стоит так волноваться, сэр, — сказал он. — Всякое бывает. И может, в конце концов все объяснится очень просто.

У меня еще продолжало сосать под ложечкой, когда я сел в машину и поехал к церкви. До меня доносились звуки органа — должно быть, репетировал хор. Я зашел на кладбище и присел на одну из могильных плит возле стены, возвышавшейся над садом — когда-то это был монастырский сад. Там, где я сидел, раньше, должно быть, находилась спальня монахов с окнами на юг, к бухте, и где-то рядом — комната для гостей, в которой скончался от оспы юный Генри Бодруган. В том, другом, времени он мог еще лежать сейчас в агонии. В том, другом, времени монах Жан, быть может, сейчас замешивал некое адское зелье, которое должно ускорить его конец. Остальное просто — послать гонца к Роджеру, чтобы тот известил мать покойного, а также его тетку, Джоанну Шампернун. Куда ни глянь, кругом — дурные вести, как в том, прошлом мире, так и в моем нынешнем. Роджер, монах, юный Бодруган, Магнус — все мы звенья одной цепи, связанные друг с другом через века.

В такую ночь

Медея, верно, собирала травы

Волшебные, чтоб молодость вернуть

Эзону старому.

Вот и Магнус мог присесть здесь, выпить снадобье. Хотя с таким же успехом он мог отправиться в любое из мест, где я уже побывал. Я поехал на ферму, где шесть веков назад жил Джулиан Полпи и где неделю назад меня обнаружил почтальон, а оттуда отправился пешком по дороге, что вела в Лампетоу. Если я сам однажды ночью пробирался через болото, физически оставаясь в настоящем, а разумом перенесясь в прошлое, то и с Магнусом могло произойти то же самое. Даже теперь, хотя воды приливов уже не достигали этих мест и вокруг был лишь заболоченный луг и утесник, путь казался мне знакомым, словно я уже видел все это в каком-то сне. Наконец тропинка совсем затерялась в болоте, и я не знал, как двигаться дальше, как пересечь долину и выйти на другую сторону. Одному Богу известно, как мне удалось проделать это ночью, когда я шел за Отто и другими заговорщиками в том, прежнем, мире. Я вернулся назад к ферме Лампетоу, и там на пороге какого-то строения показался пожилой мужчина, окликнувший собаку, которая с лаем бросилась ко мне. Он спросил, не заблудился ли я, и я ответил, что нет, и извинился за то, что без спроса вторгся на его территорию.

— Вы случайно никого не видели здесь прошлой ночью? Такой высокий седой мужчина с тростью? — спросил я.

Он покачал головой.

— Сюда редко кто заглядывает. Дорога здесь у фермы кончается, дальше не идет. Туристы все больше ходят на пляж в Пар.

Я поблагодарил его и побрел назад к машине. Его слова не слишком меня убедили. Между половиной девятого и девятью он мог находиться в доме, а Магнус — лежать в болоте за фермой… Но кто-то же должен был его видеть? Действие препарата, если он его принял, наверняка прекратилось несколько часов назад; если он, скажем, принял его в половине девятого или в девять, он должен был прийти в себя к десяти — к одиннадцати, ну в полночь!

Когда я вернулся в Килмарт, перед домом стояла полицейская машина, и входя в коридор, я услышал голос Виты: «А вот и мой муж».

Вместе с ней в музыкальном салоне находились полицейский инспектор и констебль.

— К сожалению, пока мы не можем сообщить вам ничего определенного, мистер Янг, — сказал инспектор, — хотя есть небольшая зацепка, которая, возможно, к чему-нибудь нас и приведет. Вчера вечером между девятью и половиной десятого на стоунибриджской дороге выше Тризмилла видели мужчину, похожего по описанию на профессора Лейна. Он шел по дороге недалеко от фермы Тринадлин.

— Тринадлин? — повторил я, и, видимо, на моем лице отразилось удивление, поскольку он поспешно добавил:

— Так вы знаете о чем речь?

— Ну да, — сказал я, — это гораздо выше Тризмилла, маленькая ферма прямо у дороги.

— Верно. У вас есть какие-либо соображения, почему профессор Лейн отправился пешком именно в этом направлении?

— Нет, — ответил я не очень уверенно. — Нет… Там нет ничего, что могло бы привлечь его внимание… Я бы скорее подумал, что он пойдет вниз по долине к Тризмиллу.

— Так вот, — ответил инспектор, — нам сообщили, что какой-то неизвестный мужчина прошел по дороге мимо фермы. Миссис Ричардс, жена мистера Ричардса, которому принадлежит ферма, заметила его из окна, но ее брат, владелец фермы Большой Триверран — по той же дороге, только чуть выше — никого не видел. Учитывая, что профессор Лейн направлялся в Килмарт, он выбрал очень неблизкий путь, даже если ему хотелось поразмяться после долгого сидения в поезде.

— Да, совершенно с вами согласен, инспектор, — продолжал я, поколебавшись. — Дело в том, что профессор Лейн очень интересовался историческими достопримечательностями. Возможно, поэтому он выбрал такой маршрут. Мне думается, он хотел отыскать старинную усадьбу, которая, как он считал, когда-то там находилась. Но это не могла быть ни одна из упомянутых вами ферм, в противном случае он бы непременно заглянул внутрь.