Попаданка для Повелителя Стихий, или Любовь в Новогодие - Кария Гросс

Я ощущала себя нужной, желанной и самой важной — и надеялась, что Андарисс чувствует то же. Как могла я прежде жить без него? Дышать без него? Разве есть вообще что-то за пределами этих покоев? Кажется, нет. Только я и он, мы вместе, и это единственное, что важно и возможно.

Мы наслаждались друг другом, двигались в едином ритме, одним пульсирующим центром бесконечного счастья, и когда пришло время, я стонала от удовольствия, выдыхала то самое имя, которое отпечаталось в сердце и душе.

— Прости меня, малыш, — прошептал Андарисс, крепче сжимая меня в своих объятиях, — Так нужно.

— Что? — ахнула я, почувствовав удушающий запах спелых яблок. Настолько сильный, что горло сдавило спазмом.

Или это зубы василиска сомкнулись на моей шее?

Сделать вдох не получалось, тело резко онемело, а по телу прошла неприятная судорога.

— Все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо… — отголосок любимого голоса терялся в пустоте подступающего тумана.

Глава 98. Андарисс

— Она не просыпается! — услышал я сквозь дремоту встревоженный голос Асфеи, — Дорогой, она не просыпается! Анфея! Анфея, дочка!

Отлично! Мой яд работает. Подождём еще немного. Пока делаю вид, что я тоже сплю, слыша истеричный крик Асфеи. Она все-таки безумно любит свою дочь. Даже не верится, что в ее черством сердце нашлось место для кого — то! Интересно, зачем она согласилась на приезд во дворец? Неужели она хотела убить Вазилисса? Своими руками? Отомстить за дочь? За мужа?

И тут я подумал. Странная мысль закралась мне в голову. А я ли убил ее? Нет, ее убил я! Но решение принял разве я? Мне проще было взять ее за волосы, притащить ее Алидиссу и бросить ее к нему, попутно все объясняя. И тогда он бы сам решил, что с ней делать. Ее бы чары сыграли бы против нее.

Он бы убил ее от ревности. А вдруг это внушение отца?

Я слегка приоткрыл глаза. Купол над украшениями истончался. А значит, наступил рассвет. Скоро нужно будет выдвигаться. — Это все из-за нас, — всхлипнула вирма, повиснув на огромном воине. Тот выглядел уныло и устало — Она не может нас носить на себе! Она умирает! Или уже умерла! У нее не так много сил! Может, она снимет меня?

— Я и так стараюсь пореже к ней обращаться… Я стараюсь тратить меньше ее сил… — послышался голос отца. — А ты здесь постоянно!

— Кто-то должен ей помогать?! Ей нужна мама! Ей нужна помощь! Ты представлял себе, как ей плохо было без нас? — голос Асфеи дрожал. — Бедная наша девочка… Мы убиваем ее…

— Василиск! — позвал меня несостоявшийся тесть, а я лениво зевнул, открывая один глаз, — Василиск! Проснись!

— М? — промычал я, делая вид, что очень хочу спать, и дела призраков меня не волнуют, — Что? Подлететь не можете? Узнал о втором несостоявшемся браке твоей жены с василиском? Так это не я! Твоя жена свидетель. Я всячески мешал!

Асфея притихла. Ее муж, кажется, был не в курсе.

— Что у вас там? — выдохнул я, видя какая неловкая пауза повисла между почти тещей и почти тестем.

— Дочка не отзывается, — дрожащими губами произнесла Асфея, роняя призрачные слезы, — Мы — слишком тяжелая для нее ноша. Помоги ей! Вылечи.

— И надолго ли этого хватит? — тихо спросил я, стараясь не разбудить Снежану. Сейчас нужно действовать предельно осторожно. Одно неверное слово, и я на жертвенный алтарь пойду один. Без единого шанса на спасение или на удачный ритуал. — Я сейчас вылечу, а через пару часов она снова упадет без чувств. На этот раз некому будет ее лечить. В лучшем случае придет Лесфея.

— Только не эта гадина!!! — заорала Асфея, вопросительно посмотрев на мужа.

— Но нас можешь взять ты! Нашей девочке понадобится наша помощь, — скороговоркой выдала Асфея,

— Кристаллы будут требовать от нее энергии и знаний! Которых у нее нет! И она сама может их не найти! Раньше этому долго учились! Был даже предмет, посвященный уходу за магическими кристаллами!

— Ничем не могу помочь, — пожал плечами я, вставая с кровати и накидывая на плечи рубашку, — До новогодия чуть больше суток. Мне нужно подготовиться самому. Сама знаешь к чему.

Воцарилась тишина. Асфея жалась к Вардиану, нервно жуя нижнюю губу. Давай, старая ведьма. Скажи мне то, что я хочу услышать. Давай! Я жду!

— О, лучше бы я умерла тогда, — задохнулась Асфея.

Это не то, что я хотел бы услышать. Но тоже приятно!

— Мы пойдем с тобой, змей, — твердо заявил воин, а уголки моих губ едва дрогнули, — Великий кристалл сам определит нашу судьбу. Осмотри дочь. Я даю тебе клятву.

— Нет! — завизжала Асфея, но Вардиан так выразительно на нее посмотрел, что она тут же стушевалась и притихла. Видимо, вспомнила какую тайну я могу не донести до могилы!

— Договорились, — кивнул я, обходя кровать и присаживаясь рядом с любимой. Так, отец, кажется, сразу определил беременность нашей матери. Как? — Сейчас попробуем.

Я повел рукой над желанным телом вирмы. Теплая магия лилась из ладоней, а я прислушивался хоть к какому-то крошечному отголоску.

Моя магия должна откликнуться. Либо стихийная, либо магия зверя. Давай же! Ну!

— Ну что там? — торопил меня Вардиан, пока я пытался почувствовать хоть какой-то отголосок. — Что с моей принцессой?!

Я повел плечом, давая понять, что мне мешают.

Я усилил магическое воздействие. Неужели я просчитался? Неужели не получилось?

— Ну?! — пискнула Асфея, надоедливой мухой, — Уже должно было получиться! А она очнуться! Увеличь магию! Мы забрали слишком много…

И тут я почувствовал легкий ответный пинок. Так, стоп-стоп-стоп! Где ты тут? Я снова пустил импульс, прерывисто дыша. Улыбка сама собой растягивала губы в радостной усмешке.

— Кто ты, малыш, — прошептал я, усиливая воздействие. И тут же получил пинок. Потом еще один. И еще. — Все?

Прищурившись, прошептал одними губами. И тут почувствовал мимолетное прикосновение крыльев к ладони.

Девочка!

Пятая девочка! Невероятно! Девочка — василиск? Или все-таки вирма? Так, я наполовину вирма. Она вирма целиком. Значит, девочка — вирма.

— Все хорошо, — рассмеялся я, а Снежана открыла глаза. — Эй, доброе утро, моё величество.

— Привет, — улыбнулась она и, протянув ко мне руку, погладила по щеке, — Я отключилась, да?

— Да, мертвые забирают много энергии. Но мы с твоими родителями…. Помирились и теперь их буду носить я, — подмигнул я, вставая и направляясь к столу, где лежали побрякушки.

— Но как же твой брат? Он ведь носил…. — спросила вирма. По глазам было видно, что расставаться с побрякушками и родителями, она не хотела.

— Он — некромант! А