Темный покровитель - М. Джеймс

— Не могу сказать, что я сам выбрал все блюда, — признается Сальваторе, когда я сажусь за стол и наливаю каждому из нас по бокалу белого вина. — Но я попросил их рекомендации, и, думаю, ты останешься довольна.

С этим не поспоришь. Закуски выглядят очень аппетитно: серебряное блюдо коктейльных креветок с лужицей соуса в центре, башня из устриц с лимоном, тарелка панцирных крабов с нарисованным маслом, а также зеленый салат перед каждым из нас с маленькими дольками мандаринов и легким винегретом сверху. В сочетании с шипящим холодным белым вином все это просто восхитительно, а соленый воздух и сидение на палубе с видом на воду делают это блюдо еще более вкусным.

Сальваторе молчит несколько долгих минут, потягивая вино и ковыряясь в креветках и устрицах. Наконец он поднимает на меня глаза и, слегка откинувшись назад, крутит пальцами длинную ножку своего бокала.

— Предположим на минуту, Джиа, что наш брак не распадется. Что твои мечты о том, что тебя спасет твой бывший жених, и твои убеждения о его чести, как я уже сказал, ложны. Можешь ли ты сделать это для меня, ради одного разговора?

Я резко поднимаю на него глаза, немного испугавшись. Инстинкт подсказывает мне, что нужно отступить, но что-то в его тоне останавливает меня. Это не мольба, я не могу представить, чтобы Сальваторе был человеком, который когда-либо умолял о чем-то, но я чувствую, что этот разговор ему необходим. Возможно, он ждал подходящего момента, чтобы начать его. Поэтому я выдыхаю и киваю.

— Хорошо, — мягко говорю я.

Сальваторе коротко поджимает губы.

— Хорошо, тогда. Каким, по твоему мнению, должно быть наше будущее? На что ты надеешься, живя со мной?

Сначала я не знаю, что сказать. Первое слово, которое приходит на ум, — "ничего". Я вообще не хочу этого брака, так как же я могу чего-то хотеть? Но я знаю, что он спрашивает не об этом. Он спрашивает, могу ли я представить себе какое-нибудь будущее и, если бы у меня не было выбора, что сделало бы наш брак приемлемым для меня.

Проблема в том, что я не могу придумать достойный ответ. Не тогда, когда все мое внимание сосредоточено на ожидании Петра, который должен меня спасти.

— Я не знаю, — говорю я честно. — Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать. Дети? Мы уже говорили об этом. Я всегда хотела сыновей. Дочерей, конечно, тоже, если это то, что мне дано, но я всегда мечтала вырастить сыновей, полных приключений. Какая-то часть меня жалела, что я не родилась мальчиком, наверное, я могла бы найти для этого выход. Я была бы не против испачкать руки, заниматься с ними спортом, выезжать на природу и придумывать приключения. Придумывать истории. — Я пожимаю плечами. — Есть много жен мафиози, которые не любят своих мужей, верно? Я могла бы быть счастлива в семье, я думаю. Лишь бы у меня это было.

По лицу Сальваторе пробегает едва заметная тень. Я не уверена, что это значит. Не знаю, разочарование ли это от того, что я не хочу от него большего, что все сказанное мною не имеет никакого отношения к нашим с ним отношениям и к моему отношению к детям, которые у нас когда-нибудь появятся. Или же это его постоянное нежелание делать то, что необходимо сделать, чтобы у меня вообще были дети.

Последняя мысль заставляет мой желудок сжаться, и вспышка негодования охватывает меня. Я изо всех сил стараюсь подавить ее, чтобы не начать ссору, когда он так явно пытается завязать со мной разговор.

— И это все? — Сальваторе спрашивает, слегка наклонив голову в одну сторону, и в нем снова вспыхивает обида.

— Нет, — коротко отвечаю я, беря в руки кусок креветки. — Но это все, что я могу получить от этого брака.

На этот раз я уверена, что вижу тень, омрачающую его глаза.

— А если бы у тебя были дети, ты бы выбросила из головы мысли о побеге? О том, что тебя увезет твой сказочный принц?

В его тоне звучит нотка снисходительности, и я поджимаю губы, борясь с желанием сказать что-нибудь грубое в ответ. Вместо этого я просто слегка киваю.

— Если бы у меня были дети, я не могу представить, чтобы Петр захотел меня обратно, — тихо говорю я, игнорируя небольшую боль в груди от этого заявления. — Нет такого мира, где мне было бы место среди Братвы после рождения детей от тебя, Сальваторе, и мы оба это знаем.

— И ты больше не захочешь уходить?

— Я бы не захотела их покидать. — Это лучший ответ, который я намерена дать ему, и думаю, он это знает. — А как насчет тебя? Разве тебе не нужны наследники?

Сальваторе медленно выдыхает.

— Долгое время у меня не было причин думать, что они мне понадобятся. Я не знал, сделает ли Энцо меня своим наследником, хотя знал, что своих детей у него больше не будет. До того, как он устроил твой брак с Братвой, я думал, что он сделает своим наследником того, кого выберет тебе в мужья.

Я хмурюсь, достаю устрицу и изящную серебряную ложечку, чтобы налить на нее немного шампанского.

— Это не совсем отвечает на мой вопрос.

Сальваторе колеблется.

— Полагаю, у меня нет хорошего ответа для тебя, Джиа. В моем положении мне нужен наследник. Это бесспорно. По крайней мере, мне нужна дочь, которая сможет удачно выйти замуж и продолжить семейное наследие. Так всегда поступали.

— И это все? Только наследие? Это все, что для тебя важно? — Не знаю, почему мне больно слышать это от него. Это правда, что для мужчин в его положении это зачастую все, что имеет значение. То, что мой отец заботился о чем-то еще, было редким качеством. — Наверное, я думала, что раз ты с моим отцом так близки, то и тебе не все равно.

Он нахмурился.

— Я бы хотел, чтобы ты этого не делала, Джиа.

— Чего? — Теперь моя очередь слегка наклонить голову и посмотреть на него сузившимися глазами. — Чего бы ты хотел, чтобы я не делала?

— Использовала своего отца и мою дружбу с ним против меня.

— А почему бы и нет? — На этот раз слова прозвучали с большим трудом. — Он был моим отцом. Он ясно выразил свои желания. Если бы