Роковой рубин - Дебора Смит

— Ты не заблудилась. Ты просто, черт возьми, думаешь, что можешь в этом доме гулять, где тебе нравится.

Неплохо владея грубым школьным жаргоном, с которым ей пришлось познакомиться, чтобы пресекать комментарии по поводу своей пышной груди, Шарлотта огрызнулась:

— Говорю — заблудилась, значит, черт возьми, заблудилась.

Она немедленно пожалела об этом. В глазах Тима сверкнула ярость, одним прыжком он оказался совсем рядом, схватил ее за плечо и стал трясти, да так, что у нее клацнули зубы.

— Знай свое место, — хрипло прорычал он. — И не смей копаться в драгоценностях моей матери. Они никогда не станут твоими. Никогда.

— Не трогай меня! — закричала Шарлотта. — Я только смотрела. Ведь красиво же!

Он стал выворачивать ей руку, сдавив ее своими железными пальцами. Шарлотта пыталась вырваться, но он не отпускал. От боли и страха она совсем потеряла голову.

— Я больше сюда не приду, клянусь. Перестань. Мне больно. Оставь меня в покое.

Но он наклонился к ней совсем близко, лицом к лицу.

— Нет, прежде давай-ка расставим все точки над «i». Мать с Оррином поселили вас здесь, не спросив меня. А мне это не нравится. И я тебе такое устрою, что ты еще сто раз об этом пожалеешь.

Он схватил ожерелье. Толстая цепь впилась Шарлотте в шею, и она непроизвольно выбросила руку вперед, угодив Тиму прямо в челюсть. Он взвыл.

— Ах ты, сучка! Я сниму с тебя это ожерелье, хочешь ты этого или нет!

Он сдернул ее со скамеечки и бросил на пол. Она закричала. Тим зажал ее коленями и схватил за воротник свитера. Она сопротивлялась, но он стащил с нее свитер и отбросил в сторону. Ожерелье звякнуло, подвеска попала между чашечек ее лифчика.

— Ух ты! — восхитился он, уставившись на ее груди, натянувшие белое кружево. Потом схватил ее за руки и на каждую поставил свое колено. Шарлотта не могла двинуться, она стонала, руки страшно болели.

— Думаешь, вы с сестрой можете хозяйничать в этом доме? Я тебе покажу, кто здесь хозяин! — Он сорвал с нее лифчик и стал мять ее груди, сжимая их своими мощными руками, наклоняя к ней лицо и ухмыляясь. — Я в любой момент могу сделать с тобой это, и ты никому ничего не расскажешь. Потому что я всегда могу сказать, что ты просто лживая сучка и хочешь всех поссорить. И поверят мне!

Не чувствуя онемевших рук, Шарлотта хрипло стонала. Он еще раз сдавил ее грудь, потом стащил с нее через голову ожерелье и, держа его на уровне ее глаз, прошептал

— Поняла? А ну, скажи.

— Я… поняла.

Он поднялся на ноги и перешагнул через нее, как через половую тряпку. Ногой подбросил ее свитер.

— Иди отсюда. Помалкивай и лучше не попадайся мне на глаза, когда я дома, а не то я снова преподам тебе урок.

Шарлотта непослушными руками натянула лифчик и свитер. Ей хотелось плакать. Ей хотелось убить этого самодовольного кретина. Он смотрел на нее, держа в руке красивое ожерелье с качающейся, как маятник, подвеской.

— Поторопись, кузина, — прошипел Тим. — У меня кончается терпение.

Она вскочила на ноги и побежала. И бежала бегом до самой своей комнаты, а там, не включая света, забилась в постель. Ночь была холодная и дождливая. И весь мир был холодный, бесприютный и дождливый. Она даже почти не чувствовала, как болят руки и грудь, и еще царапина на шее. Под дверью их общей с Сэмми ванной показалась полоска света, стало слышно, как плещется вода. В этом доме Шарлотте теперь всегда будет страшно. Но куда им еще идти? Нет, она не станет рассказывать об этом Сэмми.

В дверь постучала Сэмми и тихо вошла, не дожидаясь ответа. После горячего душа она была в халате, с полотенцем на голове.

— Я думала, ты собираешься спать, — сказала она обеспокоенно. Шарлотта не ответила, и Сэмми присела к ней на кровать и обняла ее. Весь этот месяц они почти каждый вечер сидели вот так, обнявшись и молча, и Сэмми не заметила разницы.

— Все будет хорошо, — сказала она, наконец. Голос у нее был усталый и безжизненный. — Через неделю ты пойдешь в школу, а я на работу. И когда мы будем заняты, станет легче.

Шарлотта, дрожа, прижалась к ней, полная страха, которым не могла поделиться.

* * *

Клара повязала банданой свои длинные седеющие волосы, затянула потуже пояс широкой пестрой юбки, отряхнула кожаную куртку и вошла, решительно ступая в своих поношенных высоких ботинках со шнуровкой до колен в элегантное надушенное помещение магазина «Изысканный каприз».

— Здравствуйте, миссис Большая Ветвь. Хотите купить себе белье на Валентинов день?

Клара оторвала взгляд от прилавка с тонкими кружевными штучками. За бело-золотым столиком с золоченным кассовым аппаратом сидела Пэтси Джонс, старшая внучка Кита Джонса, маленькая, стройненькая, очень хорошо одетая и модно подстриженная. Ей было лет восемнадцать.

— Ты знаешь, зачем я пришла, — сурово ответила ей Клара.

Пэтси сразу присмирела, испуганно оглядываясь на дверь, словно вот-вот войдут и застукают их.

— Вы пришли немножко рано. Ее смена начинается в два. — Пэтси нервно поежилась. — Ее привозит и увозит секретарша миссис Ломакс. Мне кажется, она вообще никуда не ходит без разрешения миссис Ломакс.

— Хм-м. — Клара нисколько не удивилась. Пустая душа очень изобретательна. Она сделает все, чтобы добыча не сбежала. Клара обвела глазами элегантный магазин, один из многих, какими владела в городе Александра Ломакс, и снова обратилась к Пэтси: — Ты хорошая девушка, ты уважаешь старших и не откажешь своему дедушке, если он попросит тебя помочь.

— Но я боюсь. Если миссис Ломакс хоть что-то узнает, она немедленно велит управляющему меня уволить. А мне очень нужна эта работа. Я коплю деньги, чтобы на следующий год поступить в университет.

— И что ты хочешь изучать?

— Я думаю стать социальным работником.

Клара вежливо кивнула, хотя она всегда считала, что нет ничего более ненужного. Все происходит между людьми естественно, само по себе.

— Это интересно. Здесь многим людям может понадобиться социальная помощь, — произнесла она вслух, не желая никого обижать.

— На прошлой неделе я видела Джейка Рейнкроу, — доверительно сообщила Пэтси. — Он приходил к моему двоюродному брату за собакой. Оди привел собаку — она потерялась. Ничего особенного. Он хотел ее пристрелить, но сначала, конечно, стал спрашивать, не нужна ли кому собака. Вот Джейк и пришел.

Кларе не понравилось, что Пэтси связала социальную работу и Джейка, словно Джейк представляет собой угрозу для общества.

— Что сказал?

— Да ничего. Сказал, что пристроит собаку. Оди ему объяснил, что вряд ли она будет хорошей ишейкой, но Джейк все равно ее забрал. Оди так и не понял, зачем поисковику такая собака. — Пэтси серьезно посмотрела на Клару. — Джейк что-то слишком спокойный последнее время, это всех настораживает. Ведь ничего же не понятно. И выглядит он так, словно лучше с ним не сталкиваться. Говорят, он может быть опасен.