Тени на стекле - Кана Корстон

— Есть вероятность, что он.?

— Нет, не думаю, — Джаки покачала головой. — Он может быть эгоистом или жестоким, но он не лжец, я в этом уверена.

— Что же… Это немного шокирует, — выдохнула Алексис. — Есть еще что-то, что ты мне не сказала?

— Есть, — Джаки сделала паузу, раздумывая, что еще было бы дозволительно сказать. — Сегодня, после того, как я вернулась от Зейна… Рик поцеловал меня в кабинете Скота. И это было… будоражище…

— Почему ты его не остановила? — Алексис выжидающе посмотрела на подругу.

— Не захотела… Знаешь, я все думаю о том, зачем он меня поцеловал или зачем я ему ответила. Это было так непривычно…

— Но тебе понравилось, не так ли?

— Определенно, — не раздумывая ни секунды, ответила та. Врать самой себе не имело смысла. — Я подобного никогда еще не испытывала. Такое желание… страсть…

— Да уж… не знай я тебя, подумала бы, что ты влюбилась… Ладно, делай что хочешь, но пеняй на себя, если вдруг что-то пойдет не так, — предостерегла Алексис и встала с кровати, рассматривая свои наручные часы. — Уже поздно… Завтра должны привести оставшуюся мебель, поэтому я пожалуй пойду. Будь осторожна, милая.

— Буду, — кивнула Джаки. — Я провожу тебя.

Джаки проводила подругу до двери, радуясь тому, что, когда они выходили из спальни, Рика в гостиной не было. Ей нужно было время, чтобы подготовиться к последствиям своих слов. Все-таки сложно сталкиваться лицом к лицу со своими проблемами. Вся ее решительность куда-то испарилась, а от былой смелости не осталось и следа. Сейчас она казалась себе всего лишь маленькой запутавшейся девочкой.

Она закрыла за Алексис дверь. После разговора с ней на душе стало немного легче. Теперь ей казалось полнейшей глупостью ее боязнь рассказывать подруге о случившемся. Неужели она бы осудила ее? Это было маловероятно. Алексис человек морали, но других никогда не осуждает. Но Джаки было интересно, смогла бы она рассказать все, не находясь под влиянием момента? И что-то ей подсказывало, что она не проронила бы ни слова. Она абсолютно не умела врать, однако очень хорошо хранила свои секреты, не зря же говорят: молчание — золото.

Джаки вернулась в гостиную и, включив телевизор, села на диван. В комнату ей возвращаться не хотелось, собственно как и думать о работе. Ей хотелось просто расслабиться. Она скользила взглядом по картинам на стенах по обе стороны от телеэкрана. Пытаясь понять характеризуют ли они своего хозяина. С одной стороны что-то абстрактное и непонятное. Джаки плохо разбиралась в живописи. Знала от силы двух или трех современных живописцев и несколько всемирно известных, таких, как Рафаэль или Микеланджело. Так что, если бы кто-то спросил у нее мнение об этой картине, где смутно вырисовывались синие и красные контуры человеческих тел, она бы сказала только одно слово — мазня. Другая картина чуть больше походила на картину. Это был чей-то портрет. Ни одна из них не могла ничего ей поведать, как и любая другая картина в этом доме.

Джаки погрузилась в свои мысли, совершенно не обращая внимания на диктора, что с экрана телевизора вещал об ожидающей их завтра погоде. Это ее нисколько не волновало. Не волновала ее и статья. Даже издательство в этот момент отошло на задний план.

Она то и дело возвращалась к словам Алексис. Некоторые она бросила в порыве ярости, некоторые невзначай, наверное даже не обратив на них внимания. Но Джаки уловила каждое из них. И все они заставляли ее задуматься.

«Он отвез тебя на работу, и ты растаяла?»

«Не знай я тебя, подумала бы, что ты влюбилась»

Это так абсурдно.

Чьи-то руки опустились к ней на плечи. От удивления Джаки пискнула и обернулась. Сзади нее, за спинкой дивана, стоял Рик. Его волосы уже высохли, но были взъерошены, а не уложены как обычно, а оттого неопрятными прямыми прядями свисали по обе стороны от его лица. Делая его каким-то одомашенным, что-ли. Таким непохожим на себя обычного. Это удивило Джаки.

Не то, чтобы это ему не шло, просто видеть его таким было… непривычно. Джаки поймала себя на мысли, что она привыкла к нему, к холодному, такому не похожему на Зейна, Рику. Он стал для нее чем-то неотъемлемым.

— О чем задумалась? — спросил он.

— О словах Алексис, — Джаки отвернулась, но не сбросила его рук со своих плеч. Ей, как ни странно, нравилось ощущать их тепло.

— Мамочка тебя наругала? — в его голосе слышалась издевка. И Джаки была рада, что в таком положении не может видеть его лица. Ей не хотелось видеть холодный и расчетливый взгляд, который, как ей казалось, непременно должен быть у него сейчас.

— Это не смешно! — стараясь сделать свой голос как можно строже, сказала она. — Прошу заметить, что именно из-за тебя я больше не общаюсь со своей матерью.

— Мамина дочка?

— Была когда-то…

— Наш сегодняшний разговор был прерван, — Джаки показалось, что его голос понизился и стал более хриплым.

— Какой из? — его руки медленно поглаживали ее плечи. Дыхание девушки сбилось. Он начал нечестную игру. Но видит бог, в нее могут играть оба. Она положила ладонь поверх его пальцев, не останавливая, просто держа руку поверх его. — Мы сегодня чрезвычайно много разговаривали и, насколько я помню, все наши разговоры были прерваны.

— А какой из них ты хотела бы продолжить?

Девушка затылком ощущала его горячие дыхание.

— Последний, — выдохнула она.

— Вы не могли бы повторить свою просьбу? — его ладони поползли с ее плеч вниз по ее рукам, преодолевая короткие рукава футболки и прикасаясь к оголенной коже. При этом Джаки все так же продолжала держать его руку. Горячие дыхание опалило ее щеку.

— Ты можешь поцеловать меня? — девушка подняла голову, встретившись с ним взглядом. В нем не было и намека на иронию или же безразличие, там была лишь страсть, опьяняющая страсть. Именно то, что она хотела видеть.

— Зачем мне делать это? — игриво спросил он.

Джаки удивленно выгнула бровь, подобного вопроса она не ожидала. Она не знала, зачем ему делать это, а потому выскользнула из его рук, не желая отвечать на его вопросы. Девушка встала на колени на диване, теперь их лица оказались практически на одном уровне.

— Потому что мне нужны ответы, — сказала она, запустив пальцы в его волосы, и потянула на себя. Прижалась губами к его губам. Это было похоже на взрыв. Так же, как и утром, что-то всепоглощающее, дурманящие, опьяняющее.

Рик положил руки к ней на талию, притягивая к себе, и углубил поцелуй. Он не был нежным или неуверенным, он был страстным, жаждущим, голодным. И Джаки с готовностью отвечала ему. Ей хотелось именно этого. Его всего его, ощущать его голую кожу на своей, ощущать его внутри себя. Такая страсть ей была до сих пор не знакома. И сейчас их разделяла лишь спинка дивана. Девушке хотелось преодолеть эту преграду. Не разрывая поцелуя, продолжая держать его за волосы, она перекинула сначала одну ногу через спинку, а затем и вторую. Она села на неустойчивую мягкую подушку и скрестила лодыжки на его спине. Сейчас ей не особо были нужным прелюдии, она знала, что уже была готова.