Белоснежка и босс Громов - Ася Невеличка

— Говори, не тяни. Я сижу как на углях.

— Сидишь? Это хорошо. Ты не вставай. У меня две новости, хорошая и плохая. С какой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты издеваешься?!

— Андрей, я не уверен, что тебе нужно говорить… Давай лучше хорошую? Мы родили мальчика! Можешь нас поздравить!

— Поздравляю. Теперь говори плохую.

Гоша тяжело вздохнул, потом попытался отговорить, но Громов прижал его.

— Ладно. Но не срывайся сразу, игру надо довести до конца. Арину нашли.

Громов облегченно выдохнул! Да, наконец-то! Наверное, безопасник это и хотел сообщить.

— Но она при смерти, в реанимации. Прогноз плохой… Врачи не дают никаких гарантий, что вытащат ее с того света.

Сердце моментально заледенело и грохнулось вниз, разлетаясь в мелкие осколки, впиваясь острыми гранями в живое тело. Вот где адская боль! Мигрень по сравнению с этим ничто.

— Где она? — прохрипел Громов.

— Андрей, тебе нельзя…

— Где она?!

— В Склифе. Но Андрюх, для нее делают всё, что…

Громов отрубил телефон, вышел из палаты, на ходу скидывая с себя больничный балахон и вызванивая доктора.

Он найдет лучших врачей, он заплатит любые деньги, но спасет Краснову.

* * *

С боем, он прорвался в палату к Арине.

Та лежала синюшная, вся в трубках и датчиках. В палату реанимации, помимо Громова, вошел врач-реаниматолог и два специалиста из клиники, которых привез Андрей. Они изучали карту и жизненные показатели девушки.

— Физических травм нет, хоть ее и нашли возле железнодорожного переезда, но она отделалась синяками и ушибами. В основном переохлаждение и запущенное респираторное. Сделаем КТ легких, чтобы исключить двустороннее воспаление…

Громов краем уха слушал врачей, сам держал холодные пальчики девушки, боясь отпустить и потерять связь навсегда. Сейчас проблемы предательства, собственной невыносимой мигрени, всё отошло на второй план. Жизнь Арины стала приоритетнее.

— Что нужно, чтобы она выздоровела? — хриплым шепотом прервал он врачей.

— Ну… Время, уход и лечение.

— Я хочу индивидуальную палату, круглосуточное дежурство, лучшие медикаменты и личного врача.

— Э-э… У нас государственное учреждение.

— Тогда мы увозим ее отсюда, — решил Громов, зная, что в частной клинике он сможет обеспечить ей лучшие условия.

— А вы ей кто, позвольте?

Хороший вопрос!

— Почти муж.

— Почти родственникам мы больных не выдаем, — отрезал врач.

И Громов понял, что это будет проблемой.

Добившись максимальных уступок в части большой индивидуальной палаты, где помимо кровати с медицинским оборудованием, еще находился диванчик, на котором Андрею придется спать ближайшие дни и ночи, он позвонил Гоше.

— Возьми адрес матери Красновой и привези ее в Склиф.

— Зачем?

— Нужна подпись на документах. При переводе или срочной операции потребуется разрешение родственников.

— А Маринка не подойдет?

— Нет, и я не подойду, пока Арина не в состоянии сказать "да".

— Шутник! Ладно, попробую быстро.

Андрей вернулся в палату, снова сел у постели под косые взгляды врача, и взял девушку за руку.

— Она мерзнет и никак не согреется. Можно обогревающее одеяло выдать?

— Она только с утра поступила, есть ряд противопоказаний, и пока мы не исключим каждое…

— Каких противопоказаний? — злился Громов. — Пока вы исключаете, она замерзнет.

— Больную выбросили из поезда! Она без сознания больше полу суток. Мы должны исключить внутренние повреждения и кровотечения, прежде чем назначим лечение и...

— Выбросили из поезда? — прервал врача Громов. — Откуда у вас такие сведения?

— Я не… У нее в карточке написано, что найдена вдоль железной дороги…

— Остальное вы придумали? Выйдите из кабинета.

— Вы не имеете права!

— А вы начните лечить!

Произнося это, Громов с остервенением снимал с себя одежду. Всю.

— Что вы делаете? — врач оглянулся на такую же удивленную происходящим медсестру и снова уставился на Громова, снимающего носки.

— Надеюсь, на душевное тепло у нее противопоказаний нет?

Не тратя ни секунды, Андрей откинул тонкое больничное одело, лег рядом с Ариной и прижал ее безвольное холодное тело к себе.

— Ну знаете!.. Я вызову полицию! — врач выбежал из палаты.

Медсестра некоторое время следила за приборами, потом отложила карту и тихо проговорила:

— Пожалуй, я тоже выйду, может отогреется её сердечко.

Дверь в палату отделила их от всего мира, оставив Громова с неподвижной снегурочкой, удары сердца которой с каждой минутой становились ровнее и увереннее.

— Ничего, я тебя вытащу, — тихо проговорил босс, целуя Арину в висок. — Больше никто пальцем не посмеет тебя коснуться.

В мерной тишине палаты, под писк приборов, Громов заснул, прижимая к себе ту единственную, которая стала смыслом его жизни.

— Кого задерживать?

Громов очнулся ото сна от бодрого зычного голоса.

— Вот этого постороннего мужчину в палате реанимации.

Врач явно нервничал, а полицейский забавлялся.

— Что в протоколе писать будем? Приставал к больной, пока та находилась без сознания? В палату, как я понимаю, вы его сами впустили.

— Да, но…

— Не предполагали, что он разденется и пойдет дальше?

— Задержите его! — потерял терпение врач.

— Дело в том, что полиции нужно основание, чтобы потом провести дознание, завести дело. А выпроваживать из палаты — это в обязанностях вашей внутренней охраны. Главный врач в курсе вызова?

Врач стушевался, и процессия снова вышла из палаты, оставив Громова с Ариной. Медсестра проверила датчики, что-то с улыбкой занесла в карточку и тихо вышла.