Кольцо - Мэри Каммингс

И получилось...

Тогда, четыре года назад, Ник десятки, сотни раз пред­ставлял себе, как это могло бы быть. Гнал от себя эти мыс­ли — к чему мечтать о несбыточном?! — и снова возвра­щался к ним. И хотел ее — хотел, как ни одну другую жен­щину в мире...

Может быть, именно это неосуществленное желание, въевшееся в плоть и кровь, и не давало ему забыть Нэнси все эти годы?.. А теперь оно сбылось — и разочарованным Ник себя не чувствовал. Отнюдь.

Все оказалось именно так, как он когда-то мечтал, — гибкое упругое тело, чутко отзывающееся на малейшее прикосновение, искренность — и сумасшедшее, безудер­жное желание, владевшее ими обоими. И в ноздри бил запах травы, и хотелось кричать от восторга, и казалось, что ничего лучше этого в его жизни не было и не будет...

Словом, он не отказался бы хоть сейчас повторить все еще раз.

Проблема состояла лишь в том, что там, в ванной, Нэнси, судя по всему, теперь пыталась смыть с себя сле­ды «грехопадения». И плакала...

Когтистая лапа, мелькнувшая в дюйме от его генита­лий, заставила Ника подумать, что, пожалуй, лучше одеть­ся — хотя бы частично. Шепотом цыкнув на распрыгав­шуюся собаку, он отступил через свою спальню обратно в гостиную, натянул штаны и успел вернуться как раз во­время — щелкнула задвижка, и Нэнси появилась на по­роге.

Закрытый, туго подпоясанный халат охватывал ее, как доспехи. Мокрые волосы тщательно прилизаны волосок к волоску, покрасневшие заплаканные глаза, казалось, одни жили на бледном застывшем лице.

Увидев Ника, она замерла, чуть ли не отшатнулась, словно готова была снова броситься в ванную, но потом выпрямилась и вскинула подбородок. Глаза ее вспыхнули неприкрытой враждебностью.

— Что ты здесь делаешь?! — спросила она хрипло и, стоило ему шевельнуться, отчаянно выкрикнула: — Не подходи ко мне!

— Нэнси, что с тобой?!

— А ты что, не знаешь, что со мной? Не знаешь, да?!

— Успокойся, пожалуйста!

— ...Ты что, не знаешь, что со мной? — Лицо Нэнси исказилось, голос становился все громче: — Ты что, не знаешь, что я только что переспала с любовником соб­ственной матери? Ты что, не понимаешь, что меня тош­нит при мысли об этом поганом инцесте?!

— Успокойся, перестань!

Значит, дело именно в Алисии... Он-то собирался ска­зать, что они взрослые люди, более того — муж и жена, и все, что произошло, вполне естественно, и оба этого хо­тели, и не стоит никого теперь винить и переживать...

А что говорить теперь? И при чем тут инцест — он же не ее отец, черт возьми!

— Тебе будет легче, если я скажу, что наши отноше­ния с твоей... с Алисией закончились два года назад... И продолжались они всего пару недель от силы?! — ска­зал Ник. — И...

— Нет, мне не будет легче. Ты спал с ней — знал, что она мне всю жизнь искалечила, и все равно спал. И тебе было на меня наплевать, с самого начала наплевать?! Ты и операцию свою сделал ради нее — чтобы ее трахать, да? Ради меня не мог, а ради нее — пожалуйста! Ну конечно, кто я такая!..

Отвечать было бесполезно — едва ли Нэнси в таком состоянии способна была что-либо воспринимать. Поэто­му Ник молча присел на кровать — тем более что ноги все-таки побаливали.

Но в этот момент она, завершая свой монолог, крик­нула:

— Убирайся к черту!!! — и бросилась в ванную, хлоп­нув дверью так, что содрогнулись стены. Оттуда снова раз­дался шум воды.

Прошло несколько минут. Из-под кровати послышалось шебуршение; собака выползла на свет и тихонько подошла к Нику, повиливая хвостом. Всем своим видом она словно спрашивала: «Ты ведь на меня не сердишься, правда?»

— Хорошая собачка! — погладил по голове единствен­ное сочувствующее ему существо Ник. Хвост замотался из стороны в сторону энергичнее. — И часто твоя хозяй­ка так?

Собака вздохнула и положила ему голову на колени — понимай как знаешь...

Вышла Нэнси не скоро. Едва скользнула по Нику взгля­дом и сказала ровным монотонным голосом:

— Ты еще здесь? Уйди, пожалуйста.

— Давай ложиться спать. Поздно уже.

Эти произнесенные спокойно и дружелюбно, даже с улыбкой, слова заставили ее все-таки взглянуть на него.

— Ты что... ты что — собираешься спать здесь?! Со мной?!

— Ты моя жена. По-моему, это вполне естественно, — пояснил Ник, слегка пожав плечами.

— Я тебе не жена! — В голосе Нэнси слышалась едва сдерживаемая ярость. — У нас контракт, ты нанял меня — и ничего больше!

— Во-первых, ты таки моя жена — наш брак никто не отменял. А во-вторых, если уж так, то и по контракту ты должна выполнять обязанности моей жены.

— Я не думала, что контракт включает в себя еще и это! — Она с явным презрением кивнула в сторону крова­ти. — Не думала, что после таких красоток, как твои обыч­ные... партнерши, ты польстишься на меня!

— Что ты можешь знать о моих, как ты выразилась, обычных партнершах?! — усмехнулся Ник.

Он поймал себя на странной мысли: если бы любая другая женщина посмела говорить с ним так, он бы уже кипел от злости. А тут... Нэнси ревновала — и сама не от­давала себе отчета, насколько это очевидно. И было за­бавно, хотелось подойти, обнять, погладить ее по возму­щенно вскинутой голове, по заострившимся напряжен­ным плечам, прижать к себе... (Можно себе представить, какая будет реакция!)

— То же, что и вся Америка, — съязвила его нежная женушка. — Ты же у нас... персона публичная, так что их фотографии регулярно появляются в газетах.

— В газетах многое врут.

— Но не все же?!

— Не все... — с безмятежной улыбкой подтвердил Ник. — Но это тут сейчас ни при чем. В контракте запи­сана полная супружеская верность. Не думаешь же ты, что я собираюсь все два месяца поститься? Так что... давай лучше, начинай принимать свои таблетки — я тер­петь не могу презервативов.

— А если я откажусь?! Ты что, силой будешь?! — Нэнси не договорила, очевидно от возмущения не сумев подо­брать приличного выражения.

— Сегодня, по-моему, все было с обоюдного согласия.

— Да, надо отдать тебе должное — техника у тебя пре­восходная, — саркастически усмехнулась она (при этом, правда, слегка покраснев), — чувствуется большой опыт. — Ник молча пожал плечами, решив «не дразнить гусей». — И ты был прав, когда говорил, что все надо оговаривать заранее и внимательно читать деловые документы...

Уф-ф... Кажется, постепенно начинает сдаваться...

Больше всего Ник боялся, что в какой-то момент Нэн­си взорвется, пошвыряет вещи в чемодан и уйдет, плю­нув на контракт. Непонятно, что тогда делать... Но пока что у нее этого и в мыслях не было — похоже, обещанные деньги крепко ее зацепили.

— Не думаю, что терпеть мое общество так уж мучи­тельно. Я не храплю и принимаю душ три раза в день, — осторожно пошутил он.