Карнавал Хилл - Кэролайн Пекхам

Я не взорвался сразу, хотя это была моя первоочередная реакция, поэтому мне пришлось изо всех сил бороться, чтобы удержать себя в руках. Я старался услышать, что он говорит, потому что он был моим братом, и я знал, что он не стал бы поднимать эту тему, если бы на самом деле не чувствовал этого. Я спорил с ним у обломков «Кукольного домика» и видел гнев в его глазах. Я ненавидел, когда он так на меня смотрел. И я начал бояться, что он был прав на мой счет. Я просто не знал, как поступить лучше. Я так старался защитить последних членов своей семьи, но только и делал, что терял их. И я не мог потерять еще одного, ни за что.

— Прости, — вздохнул я, потирая глаза. — Ты всегда в первую очередь мой друг, Джей, ты мой брат. Я не хочу быть тем мудаком, которого ты избегаешь, потому что я никогда не выхожу из режима босса.

— Все в порядке, — сказал он с легкой улыбкой. — И мне жаль… чертовски жаль. — Он покачал головой, отводя взгляд, а затем снова посмотрел на меня.

— Тебе не за что извиняться. Я знаю, что иногда веду себя как придурок. С этого момента, в этом доме, я тебе не начальник. В последнее время, мы все равно ведем все дела в клубе, так что, будем придерживаться этого. И если мы не на задании, ты не обязан делать то дерьмо, которое я говорю, — пообещал я.

— Ооо, ко мне это тоже относится, Барсук? — Роуг появилась в моей футболке, и я сглотнул от того, как чертовски аппетитно она выглядела со своими растрепанными после сна волосами и сонными глазами. Я не мог оторвать от нее взгляда, когда она подходила, чтобы присоединиться к нам с дымящимся кофе в кружке «Сквиртла» (Прим, герой из мульт-сериала Покемон.) Джей-Джея. — О, подожди, мне насрать, даже если ты прикажешь мне сделать именно то, что я хочу. Я все равно не сделаю.

— Уморительно, — сказал я, но не смог сдержать мрачной ухмылки, вспомнив, как она задыхалась из-за меня прошлой ночью.

— Осторожнее с этой кружкой, красотка, — предупредил Джей-Джей, когда она села рядом со мной и отпила кофе.

— Я всегда осторожна, — сказала она.

— Ты убийца кружек. — Он ухмыльнулся, и она усмехнулась в ответ.

— Кстати, это относится и к тебе, даже если ты меня все равно не слушаешь, — ответил я на ее предыдущий вопрос, подталкивая ее локтем.

— Сначала ключ от дома, а теперь я могу свободно высказывать свое мнение? Ух ты, похоже, я прохожу через движение за права женщин с рекордной скоростью, — сказала она, приподняв бровь.

Мое нутро сжалось от всего того, через что, блядь, заставил ее пройти Шон, держа ее при себе и чертовски эмоционально оскорбляя ее… Это заставляло насилие лизать мою кожу изнутри. Я хотел заключить сделку с Дьяволом, чтобы он даровал мне его смерть.

Я не хотел быть таким, как Шон. Я никогда не хотел держать ее в клетке, мне просто было трудно поверить в то, что она не исчезнет в ту же секунду, как я потеряю ее из виду. Всегда было одно и то же. В тот момент, когда она исчезала из поля зрения, в глубине моего сознания поднималась паника, что мне нужно выследить ее, вернуть домой. Я жил в таком состоянии паники целых десять лет, так и не сумев вернуть ее. Но теперь, когда она была здесь, привычка так и не умерла, потому что как я мог действительно поверить, что она останется? Я думаю, что Джей-Джей был прав. Я не мог контролировать ее, и чем крепче я сдерживал ее, тем меньше она хотела находиться рядом со мной. Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы ослабить хватку и оставить ее в покое, но с новым страхом, что Шон может подкараулить ее на улице, было невозможно просто отпустить ее одну в любое время, когда она захочет. Если он завладеет ею, я никогда себе этого не прощу.

Джей-Джей отправился налить себе еще кофе, а я повернулся к Роуг и взял ее за щеку, чтобы она посмотрела на меня. — Ты свободна, детка. Клянусь, я больше никогда не поймаю тебя в ловушку. Ты ведь знаешь это, верно?

Между ее бровями образовалась маленькая V-образная складка, когда она искала в моем взгляде ложь. — Я думаю, что Коув — это мои цепи, Фокс. Я думаю, что мы все привязаны здесь, чтобы жить и умереть на этой земле, и это никогда не пугало меня, когда я росла, потому что больше нигде в мире я не хотела быть, даже когда мы придумывали приключения в наших умах и думали о том, чтобы уплыть за горизонт. Я думаю, что я всегда была обречена вернуться. Никто из нас не может убежать надолго.

— Может быть, это не цепи, колибри. Может быть, это просто наш дом, — сказал я, проведя пальцами по ее шее, где пульс бился, словно мягкие крылья.

Её дыхание сбилось, и я почувствовал, как по моему позвоночнику разливается горячее пламя, когда она наклонилась чуть ближе, будто не могла сопротивляться зову моего тела так же, как я не мог сопротивляться ей. Мир вокруг нас расплылся, и остались только мы. Я не мог удержаться от этого порыва так же, как не могу удержать восход солнца завтрашним утром.

Я сократил расстояние между нами, крепко целуя ее и ощущая вкус кокоса и желания на ее губах, когда они приоткрылись для меня. Я скользнул рукой по ее шее сзади, крепко сжимая, когда просунул язык между ее губами, и она ответила мне так, словно тоже не могла устоять перед этим огнем. Он бушевал между нами, как адское пламя, подпитываемое нашим голодом друг по другу, который рос и рос, пока я не был уверен, что он поглотит все внутри меня. Она могла бы обладать всеми порочными чертами меня, и я бы боролся за то, чтобы быть достойным ее каждым вздохом в своих легких и каждым ударом своего сердца. Она была единственной причиной, по которой я жил на этой земле. Служить ей, поклоняться ей до тех пор, пока она не поймет, что