Первозданный рай - Джоанна Линдсей

— Чепуха, мой милый! Не так уж ты и занят. Дела на стройке у тебя идут отлично, а твой Леонака — надежный управляющий. Ты вполне можешь на него положиться. Я думаю, он гораздо лучше находит общий язык с рабочими, чем ты. Оставь его в покое, и он отлично выполнит свои и твои обязанности.

— Но мне нравится моя работа, — ответил Джейрд. — Это моя жизнь.

— Вернее то, что помогает тебе спрятаться от жизни, забыть обо всем и ни о чем не вспоминать. Но теперь в этом, кажется, нет необходимости. О твоей жене больше никто не вспоминает. Во-первых, ты ее вовремя увез, а во-вторых, надвигается революция, и даже светские сплетницы говорят о политике, а не обсуждают твою супругу.

— Дядя, сколько можно!

— Джейрд, ты сам понимаешь неизбежность перемен. Бессмысленно делать вид, что ты ничего не замечаешь. Еще одна революция произойдет, и очень скоро. И на этот раз изменения будут очень серьезными. Прошлый раз, в 1887 году, нам удалось добиться конституции, сейчас мы свергнем королеву. Слишком много власти сосредоточила она в своих руках, а распорядиться ею толком не умеет. Слишком она неуравновешенна.

— Она королева, — с горячностью возразил Джейрд. — Король на Гавайях всегда обладал абсолютной властью, и она просто хочет восстановить былые порядки.

— Это ей не удастся. Слишком поздно. Очень многие заинтересованы в быстром прогрессе цивилизации на Гавайях.

— А может быть, в том, чтобы отхватить такой лакомый кусочек, как наши острова?

— Но ведь не станешь же ты отрицать, что присоединение к Штатам принесет Гавайям пользу? Во всяком случае, это гораздо лучше, чем Китай или Великобритания.

— Гавайями должны управлять сами островитяне, — решительно заявил Джейрд, — я всегда так считал и не изменю своего мнения. Острова принадлежат тем, кто здесь живет из поколения в поколение, хотя хаоле давно пытаются прибрать эти земли к рукам.

— Сейчас в тебе заговорила кровь твоих предков-островитян, но постарайся все же быть объективным, Джейрд.

— Ничего подобного. Кровь тут совершенно ни при чем. Меня возмущает, что коренное население Гавайев в корыстных целях новых белых хозяев будет уничтожено.

— Господи, да с чего ты взял, что народ уничтожат? Революция произойдет быстро и мирно. Ни один человек не пострадает.

— Я говорю не о физическом уничтожении, а о гибели культуры. Английский язык уже все более и более теснит местные наречия. Дети от смешанных браков считают себя американцами. Традиции забываются. Чистокровных островитян осталось совсем мало. Нация постепенно исчезает. Но и физическое уничтожение тоже грядет. Ты же знаешь, сколько островитян умерло от болезней, завезенных с материка.

— Хорошо, с этим я готов согласиться. Но где же выход? Вряд ли ты одобряешь то, что сейчас творится во дворце. Королеву меньше всего занимает судьба ее народа. Она занята только одним — борьбой со своими министрами. Законодательство полностью заблокировано из-за бездарной возни политических партий. А королева даже не скрывает своего желания покончить с нашей конституцией раз и навсегда. У нее готова новая, и право голоса в соответствии с ней будет только у коренных жителей и у их супругов. Неужели это все тебя устраивает?

— Возможно, королева иногда и теряет чувство меры. Ведь ее правление с самого начала было фарсом, потому что она не обладала реальной властью. На острове распоряжались иностранцы, и королева решила изменить это положение. Как ты можешь упрекать ее за то, что она стремится сохранить власть за своим народом.

— Но Острова процветают именно благодаря иностранцам, ты и сам это знаешь, — не сдавал своих позиций Эдмонд.

— Да, но это процветание достигнуто за счет эксплуатации островитян… Все, хватит. Больше я не желаю ничего слышать о революции.

— Джейрд, подожди, успокойся! — крикнул Эдмонд вслед племяннику, но тот лишь хлопнул на прощание дверью.

Джейрд не желал говорить о политике, и дядюшке придется поискать другого собеседника.

Он уже проехал почти полпути, пока наконец не успокоился и не обратил внимание на то, что происходило вокруг. Небо заволокло тучами, порывисто налетал ветер — все говорило о приближающемся шторме. Джейрда охватило беспокойство. Его семья сейчас была в той части острова, которая больше всего страдала от разбушевавшейся стихии. Не раз уже на северном побережье шторм размывал дороги и сметал дома. Крыши уносило ураганом, деревья вырывало с корнем.

Малиа боялась штормов и в это время года всегда перебиралась в Гонолулу. Разумеется, в доме на берегу ей ничего не угрожало. Хотя не раз волны подкатывали к самому порогу, иногда даже в патио стояла вода, но внутри было безопасно. Бёркетт-старший надежно построил свое жилище, и все-таки его сын не мог не волноваться, особенно когда думал о Коринне. Она еще никогда не сталкивалась с такой непогодой на острове и не знала, как себя вести. И вряд ли будет чувствовать себя в безопасности, когда за стенами дома бушует ураган. Конечно, Акела постарается ее успокоить, но он слишком хорошо знал свою жену, чтобы надеяться на то, что она будет кого-то слушаться.

Внезапно Джейрда охватило страстное желание защитить жену. Он понимал всю абсурдность своего поведения, но поделать с собой ничего не мог и повернул лошадей на Бретания-стрит. Дома, отдав распоряжения слуге, он вскочил в седло и галопом помчался на север. Первую половину пути Джейрд преодолел легко и быстро, но затем его настиг ливень. За несколько минут он промок до костей. Теперь ехать приходилось совсем медленно: местами дорога была совершенно размыта. Поля были затоплены, на дороге стояли завязшие и брошенные повозки и экипажи. Джейрд спустился к берегу. Океан бушевал, и, видимо, уже не первый день. Волны высотой в двадцать футов разбивались о берег и заливали всю округу.

До дома Джейрд добрался уже глубокой ночью. Свет горел только в окне кухни. Осмотрев двор, Джейрд вздохнул с облегчением. Волны сюда не докатывались. Земля размокла от дождя, но никаких разрушений заметно не было. Акела, как всегда, хорошо подготовилась к зиме. Садовая мебель давно спрятана, большие окна, выходящие в сторону океана, закрыты ставнями.

Джейрд сразу прошел в свою спальню, но она была пуста. Захватив пару полотенец, он вышел на кухню, где застал тетушку и сестру, неторопливо потягивающих шоколад. Увидев брата, Малиа вскочила и, бросившись ему на шею, разрыдалась. Она плакала как ребенок, всхлипывая и повторяя его имя.

— Ну, ну, Малиа, что с тобой! Что за потоп ты тут устроила! Ничего страшного ведь не случилось! Разве это первая буря, которую ты видела? Ты же знаешь, в доме у нас безопасно.

— При чем здесь буря, Джейрд? — снова всхлипнула Малиа. — Это не буря, а твоя жена довела меня до слез. Ах, Джейрд, она просто чудовище!

Обычно Малиа называла брата Иалека. Имя Джейрд она пускала в ход только в тех случаях, когда была на него смертельно обижена. Видимо, совместная жизнь с Коринной не прошла для нее бесследно.

— Что еще она натворила? — грозно спросил Джейрд, готовый тут же принять сторону сестры.