Навеки твоя - Мария Устинова

Я поморщилась от неприятного предчувствия. Меня готовят к плохим новостям.

— Свое появление в дачном поселке объяснил тем, что ему написали сообщение и назначили встречу. Он увидел тела, испугался и ушел. Как он сказал, его телефон перестал ловить и он направлялся в полицию за помощью.

— Да это же ложь! Вы что, ему верите?

— Я — нет. Но он заявил, что его подставляют, а Бессонов к этому не имеет отношения.

— Вы хотите сказать, что не сможете арестовать Бессонова? — испугалась я.

— К сожалению.

— А как насчет того, что сказал Эмиль! Он же все подробности рассказал, схемы, счета с деньгами…

— Бессонова вызовут для дачи показаний в связи с этим, Дина. Но для ареста оснований недостаточно. Нет улик, привязывающих его к похищению или торговле оружием. Мне жаль. Я вам верю и мы будем искать возможности. Но этого мало.

У меня пропал дар речи. Я знала, что он чудовищно скользкая тварь, если столько лет держится на коне, успешно выкручивая всем руки. Неужели ему все сойдет и на этот раз? Не могу поверить, все зря! Я ухватилась за спасительные мысли об Андрее — только бы он был тем, кто забрал моего сына!

— Я могу остаться с мамой? — спросила я, сообразив, что следователь уже не поможет. — Можно нам вернуться в гостиницу?

— Конечно, Дина, — мягко сказал он.

Пошатываясь, я вышла в коридор.

— Дочка! — мама меня подхватила, я еле шла.

Наше место… Что он имел в виду? Это не набережная и близко не центр, где его перехватят. Где-то за городом. Может быть, в районе тех дач, где он засветился в последний раз или неподалеку, если Андрей на машине. Где там «наше» место, где мы были вместе? Найденная нами лесная заначка в другой стороне. А по дороге через Ворошиловский мы ездили в укромный уголок допросить стрелка. Помню, там были какие-то строения, но где это? Ему следовало оставить более прозрачные намеки!

— Мам, что было в районе дач, где вас нашли, ты помнишь?

Она задумалась. Мы ждали машину и ютились в коридоре на стульях.

— Ехали мимо каких-то кафе, домов. Не помню, дочка.

Андрей не мог написать прямо. Даже если не знает о том, что мы с Эмилем теперь под колпаком у полиции, мог бояться, что мой муж контролирует мой телефон.

Нет за городом никаких наших мест. Они все в Ростове. Мне нужно выбраться отсюда и изучить тот район. Как только я вошла в номер, сразу бросилась к окну и выглянула наружу. С высоты третьего этажа закружился асфальт в солнечных пятнах — высоко, не спрыгнуть! Я зарычала от бессилия: в коридоре остался полицейский, незаметно не уйти.

— Мама, помоги! — в ванной я начала рвать бумажные полотенца, заталкивая их в сток, на полную выкрутила воду и перешла к унитазу, бросая туда скомканную бумагу.

— Что ты делаешь? — опешила мама.

— Мне надо выбраться из номера. Скажи, что слив забился и нам нужно в туалет! Мам, мне надо уйти! — взмолилась я, вытирая мокрые по локоть холодные руки, и нажала на смыв.

— Ты хочешь сбежать? — мама не понимала, что происходит.

— Объяснять нет времени. Просто помоги. Ради ребенка!

Голубая вода дошла доверху и полилась через край на белый кафель. Мама поспешила к двери, я услышала, как в коридоре она объясняет ситуацию. Через минуту появился взволнованный служащий гостиницы, а нас с мамой отвели в общий санузел на втором этаже. Это было просторное помещение, с гулким кафелем и покрашенными простой краской стенами. Слева двери в душевую, справа — в туалетные кабинки. У стены стойка с раковинами, а над ними окно.

Я распахнула его наружу, вдыхая теплый ветер. Меня ослепило солнце, щурясь, я смотрела на козырек снизу.

— Задержи их!

Я вскарабкалась на стойку с раковинами и тихо слезла на козырек, а затем спрыгнула на асфальт, больно ударившись пятками. Оглянулась: мама торопливо закрывала створки окон.

Я побежала вглубь квартала, как преступница. Запыхалась, вылетела на оживленную улицу и пошла вдоль, подыскивая такси.

— У вас есть карта? — я шлепнулась на переднее сиденье желтой машины. Мне не давал покоя тот дачный участок. Если Андрей был там утром, то, скорее всего, остается в том же районе. Может быть, залег на дно в многочисленных домиках, базах, кафе, которых там вдоволь. Лето, оживленно — иголку в стоге сена спрячешь. Он не безумец, чтобы возвращаться в город.

Карты у чрезмерно радостного таксиста не было, но он предложил свой телефон. Я открыла район, поражаясь густой застройке. Искать можно целую вечность. Наше место, кафе… Что это значит? Я пробегала глазами по карте, не понимая, за что зацепиться. Даша. Может быть, это «их место» с Дашей, а не со мной? И это не подпись, а хитроумный способ упомянуть ее?

Я старалась заглушить отчаяние, почти физически ощущая, как тает время. Понятия не имею, какие у них с Дашей были места. Он ничего про нее не рассказывал! Пока глаза не наткнулись на придорожную забегаловку «У Даши». Сначала я просто пялилась на название, приняв за совпадение. А затем вспомнила полный текст смс и руки сами развернули карту: лес, дорога, дачный участок не очень далеко и густая застройка. Настоящий лабиринт в лесу. Если смс от него, совпадением это быть не может.

— Отвезите меня сюда, — я вернула телефон, отбросив сомнения. Ничего лучше я не нашла.

Я боялась, город перекрыт, но таксист без проблем согласился отвезти меня на левый берег и всю дорогу без умолку трещал. Я попросила остановить у кафе, расплатилась и заглянула в зал, не понимая на что рассчитываю. Андрея не было. Не понимая, что делать дальше, я углубилась в лес. Бродила вокруг кафе, постепенно удаляясь. Продиралась через заросли. Еще не поздно, но среди деревьев уже сгущались сумерки.

Упрямо тащилась вперед, понимая, что все очень зыбко. И меня будут искать. Эмиль уже наверняка на набережной. Идет к условленному месту или даже там. Мы оба пытаемся спасти нашего ребенка… А вдруг я все себе придумала, и Даша просто ошиблась номером или это кто-то настолько далекий из моей прошлой жизни, что я ее не помню?

— Ласточка, — раздался позади тихий шелест и я резко обернулась.

Андрей стоял за деревьями. Я бросилась к нему со всех ног, спотыкаясь, чуть не падая и на бегу начала рыдать. Он поймал меня в объятья и крепко прижал к себе.

— Дина, любимая.

Так обнимаются на вокзалах или после долгой разлуки. Я оторвалась от