Что скрывает Эдем - Кара Грант

– Ты спросил, хочет ли она поехать с тобой к озеру посмотреть на уток, – устало произнес Даниэль, стянув с головы шлем, и обреченно плюхнулся на пол. – Что мне с ней делать? На людях она становится совершенно неуправляемой, – тяжело вздохнул он. – Иногда мне кажется, что мы с Сэнди женаты… Лет десять, не меньше.

Девчонки переглянулись и захихикали.

– Тогда проведи презентацию в закрытом режиме, чудик, – весело предложила я, запустив и в него фруктом.

Даниэль поймал угощение, откусил большой кусок, прожевал, а потом меланхолично изрек:

– Кристина запретила. Сказала, что таких клоунов, как мы, еще поискать надо. Пантеон должен знать своих героев в лицо. – Он покачал головой и взъерошил черные волосы на затылке. – Черт, это будет позорище, а не презентация!

Пространство космосферы огласил очередной взрыв оглушительного хохота. Я заходилась от смеха так, что болели не только щеки, но и живот. Психика остро нуждалась в разрядке, а рядом с друзьями ее было так легко получить. Надо сказать, что забота о Даниэле и история с шатром воспоминаний странным образом нас сплотила. Мы стали больше беспокоиться друг о друге и чаще собираться вместе в Пантеоне. Хотя в такие моменты наш коллективный коэффициент интеллекта и становился гораздо ниже, чем у каждого по отдельности. Но никого это не смущало. Мы были молодыми, беззаботными, горели энтузиазмом и до безумия обожали творить. И именно тогда, в компании друзей – открытых, дружелюбных, простых, мне удалось сбросить удушающие путы особняка Штольцберга.

Приободрившись, я покинула космосферу и отправилась в свою мандариновую рощу на зов конвертера фантазий. Да-да, того самого устройства, о котором рассказывала Шону. Однако когда спустя полчаса во время планерки Кристина завела разговор по поводу новых идей, я обмолвилась о перчатках эмпатии. Мне показалось, что для простых людей, не писателей, от них будет больше пользы. Тем более что за наше непродолжительное знакомство с Шоном я не раз о них думала.

Если представить мозг как записную книжку, то несколько страничек в своем я отвела под раздел «Странности господина Феррена», потому что чем тесней мы соприкасались, тем больше вопросов у меня возникало. Хотя после нашей вылазки в особняк мне стали понятнее и его критическое отношение к коллегам, и повернутость на безопасности, и даже тренировки в боевых искусствах. Однако многое оставалось для меня загадкой. И как у любой женщины, вызывало любопытство. Но для Кристины я представила все в ином свете.

– В медицинской практике бывают разные случаи, а пациенты не всегда могут описать то, что чувствуют. Особенно дети. Поэтому врачи, надев эти перчатки, смогут побывать в чужой шкуре. Буквально. И не только они. С их помощью интровертам, людям с проблемами в коммуникации будет легче выстраивать диалог с другими людьми.

– Не только диалог, но и отношения, – понимающе улыбнулась Кристина. – Женщины Эдема будут драться в магазинах за возможность купить такое устройство, – с предвкушающими интонациями в голосе пропела она и внесла прототип в график.

Что до конвертера… Я решила его перевести в разряд побочных проектов. Вместе с портативным меморисборником.

После работы я вызвала таксолет и полетела в пентхаус, где меня поджидал Шон.

– Здравствуй, красавица. – Он ласково меня поцеловал. – Как прошел день?

Я улыбнулась.

– Нормально. – Вдаваться в подробности не хотелось, и я, заметив чей-то изумительный оранжевый карлет, спросила: – У нас что, гости? – Шон отрицательно покачал головой. – Тогда чье это чудо?

– Твое. – Я потеряла дар речи. – Нравится?

Шон вытащил из кармана пиджака брелок и, забавляясь моим изумлением, вложил его в мою ослабевшую руку и помог сомкнуть пальцы.

– Шон, нет… – наконец смогла произнести я, с каким-то языческим трепетом глядя на блестящую, ладную, словно игрушечную машинку с изображением тонкой мандариновой вязи вдоль корпуса и на капоте. – Это уже слишком. Ты и так меня балуешь.

– Брось, детка. Не все тебе корежить мой любимый карлет, который, между прочим, считается городской легендой.

– Это было всего два раза! – возмутилась я. – И я исправилась. Сегодня опять ни царапинки. К тому же у меня нет прав.

Шон засмеялся.

– Но ты же записалась на курсы вождения! – И откуда только узнал? – Подучишь теорию, и я помогу тебе сдать тесты в ускоренном порядке. А пока можешь пользоваться автопилотом или возить на работу меня. – Я открыла было рот… и закрыла. Все-то у него было продумано. – Соглашайся, Карина. Надоест – ты всегда сможешь его продать. Хотя тебе за него дадут не больше половины нынешней стоимости, но все же какой-то доход.

– Может, еще и ломбард нужный покажешь? – не удержалась я от ответной издевки.

– Почему бы и нет. Забирай ключи, и я покажу тебе лучший из них. А потом поедем кутить в ресторан.

Я прищурилась и окинула Шона оценивающим взглядом.

– А давай! – бросила с вызовом, не веря, что он всерьез не только предлагает избавиться от его подарка, но и готов показать место, где можно его толкнуть по сходной цене. – Но тогда я угощаю нас ужином.

Губы Шона искривились в сардонической усмешке.

– Детка, я тебя за язык не тянул.

Во что именно меня угораздило вляпаться, стало ясно лишь после того, как мы оказались в одном из самых дорогих ресторанов столицы и Шон, откинувшись на спинку кресла и не сводя с меня испытующего взгляда, принялся заказывать чуть ли не все, что было в меню. После каждого названия блюда, произнесенного издевательски медленно, у меня перед глазами, словно в кассовом аппарате, с тихим звяканьем отбивалась его цена. Одно вино стоило больше половины моего месячного жалованья, а Шон все говорил, говорил и криво усмехался. Но когда мой прожорливый кавалер попросил принести еще и десерт, чувство юмора взяло верх над растерянностью, и я прыснула.

– Дорогая, ты уже решила, что хочешь заказать? – переключился Шон на меня.

Первой мыслью было нервно хихикнуть и сказать: «Мне только стакан воды, пожалуйста». Второй – по-барски взмахнуть рукой: «Мне то же самое» – и отправиться прямиком в долговую яму. В итоге я остановилась на третьем варианте и выбрала то, что хотела. Но когда уже собиралась отпустить официанта, Шон с интонациями гуру кулинарии сделал контрольный выстрел.

– Карина, здесь подают лучшие трюфели в городе. Ты непременно должна их попробовать.

– Ты так считаешь? – не удержалась я от сарказма.

Шон кивнул, и я, не сводя взгляда со своего кавалера и стараясь не расхохотаться, с царственным видом произнесла:

– Что ж, тогда принесите и их.

Шон улыбнулся, довольный таким ответом, официант забрал меню, а я решила, что не встану из-за стола, пока не увижу, что господин Феррен таки съел свой шоколадный торт с золотой крошкой. И когда официант принес счет, я, даже в него не заглянув, невозмутимо протянула запястье. Хотя в тот момент до одури опасалась эпического конфуза.

– Я поражен, – с восхищением произнес мой кавалер, когда мы покинули ресторан. – У тебя хоть что-то осталось?

– Понятия не имею, – честно призналась я. – Лучше скажи, что бы случилось, если бы у меня не нашлось нужной суммы?

Шон притянул меня к себе, крепко обнял и, заглянув прямо в глаза, тихо сказал:

– Тогда бы мы поехали продавать твой новый карлет. – Я расхохоталась, но его поцелуй оборвал мой смех. – Что произошло в особняке Штольцберга? – прошептал он мне на ухо, оторвавшись от губ.

Я напряглась. От этих слов стало не по себе. Неужели Шон подарил этот карлет, чтобы ослабить мою бдительность и заставить рассказать то, чем делиться я не хотела? Нет… Он бы не стал так поступать. Не со мной.

– Ничего. – Я отстранилась, натянуто улыбнулась. – Полетели домой.

Глава 2

Рецидив

Я убедила себя в том, что Шон не пытался мной манипулировать и, в который раз мысленно попинав дурацкий куб, после которого мне теперь повсюду мерещились демоны, приказала себе затолкать подальше новоприобретенную недоверчивость и реже вспоминать о событиях прошедшего уикенда. Тем более что помимо работы в Пантеоне у меня вскорости появилась новая и не совсем обычная активность.

А виной всему был один короткий разговор за ужином в особняке Штольцбергов. Одним из моих соседей за столом был розовощекий и зеленоволосый любитель стразов – господин Карелтон. Как оказалось, он отвечал за рекламу новых