Перстень Дарины - Александра Девиль

— Где ты услышал такую небылицу? — хмыкнул купец. — Уж не от монаха ли Антония? Но можно ли доверять этому шепелявому дурачку с подрезанным языком? Он потерял разум и верит всему, что говорит его хозяин.

Дарина с неприязнью глянула на человека, столь пренебрежительно отозвавшегося об Антонии. Она давно привыкла считать, что таких людей, как Антон, презирают глупцы, которые не в состоянии понять их святости.

После этого неожиданного разговора Дарина решила, что будет вести себя с удвоенной осторожностью и держаться подальше от Харитона, не позволяя ему подслушивать.

Она спросила у Калиника, кто такой Харитон и откуда он знает Фьяманджело и Антония.

— Этот купец часто бывает в Суроже, и там о нем ходят разные слухи, — неохотно пояснил Калиник. — Будто бы он даже не брезгует продавать славянских пленников татарам. Но мне об этом доподлинно не известно, а потому не берусь утверждать. Ну, а то, что он знает Фьяманджело и Антония, неудивительно. Ведь Харитон совсем недавно из Сурожа, он был в том самом караване, что и Тихон.

— Так он из одной поездки и сразу в другую? — удивилась Дарина. — И не боится без конца странствовать по татарской земле?

— Сам этого не понимаю, — пожал плечами Калиник. — Он вроде не похож на смельчака, но жизнь ведет не оседлую. Поневоле подумаешь, что у него с татарами какие-то сношения.

— По-моему, он человек опасный, — пробормотала Дарина, а про себя подумала: «Выходит, Харитон ехал из Сурожа в том самом караване, что и Гурий Ярунович».

Впрочем, с того дня как возник разговор об Антонии и Фьяманджело, Харитон ей больше не докучал, и Дарина успокоилась.

И вдруг теперь, когда она, полная неизъяснимого восторга, любовалась морским побережьем, Харитон внезапно возник у ее плеча и вкрадчивым голосом заметил:

— Сегодня глаза у тебя блестят совсем не как у монахини.

Дарина слегка отшатнулась от него и строго ответила:

— Я радуюсь при виде красоты, которую создал Творец.

— Но у тебя не только глаза, а и волосы не как у монахини, — продолжал Харитон. — Или ты не принимала постриг?

— Принимала, но уже давно, волосы успели отрасти, — поспешно ответила Дарина и тут же спохватилась: — А ты откуда знаешь? Подсматривал за мной?

— Случайно увидел, — махнул рукой Харитон и, не отставая, встревожил ее новым вопросом: — А ты, сестра Дария, присоединилась к нам в Меджибоже? Значит, живешь где-то в тех краях?

— Там наша община, — сказала она и попыталась обойти Харитона, но он преградил ей путь.

— А скажи-ка, сестра Дария, не знаешь ли ты под Меджибожем молодую боярыню, вдову по имени Дарина?

Харитон впился взглядом в ее лицо, а она, отвернувшись, сделанным равнодушием ответила:

— Слышала о ней, но не видела ни разу.

— И я слышал об этой красавице. Мне рассказывал Гурий Ярунович, когда мы проезжали мимо тех мест. Вот, говорит, живет здесь такая — собой хороша, да только не в себе и, говорят, приносит несчастье.

Дарина все еще пыталась сохранять спокойный вид, но чувствовала, как горячий румянец разливается по лицу и выдает ее. Конечно, теперь у лисоподобного Харитона не останется сомнений в том, что сестра Дария и боярыня Дарина — одно и то же лицо. И без Гурия Яруновича тут не обошлось! Дарине стало до слез обидно, что даже за кратковременную радость ощутить себя молодой и желанной на празднестве во Владимире теперь вдруг последовала расплата. Кто знает, как поведет себя хитрый и опасный Харитон? Вдруг он вьщаст ее тайну старшему в караване, Луке, или другим купцам? Дарина поежилась от этой мысли и, не найдя что сказать, быстро отошла от Харитона под защиту Мартына и Калиника.

Но, к ее облегчению, Харитон молчал, только изредка лукаво поглядывал на мнимую монахиню.

Чем ближе был Сурож, тем тревожнее становилось на душе у Дарины. Она отгоняла от себя всякие сомнения в том, что Антоний может оказаться вовсе не тем человеком, которого она ищет, но сомнения не отступали. И еще она все яснее стала понимать, что возвращение Антона ничего не изменит в ее судьбе. Да, убедившись, что он жив, она может не считать себя проклятой и обреченной на одиночество, но что дальше? Какая жизнь ее ждет? Надежда на любовь столь призрачна, что о ней глупо и мечтать. Надежда на крепкое мужское плечо, на руку, способную защитить? Но даже если и встретится достойный человек, готовый быть опорой ей и Святославу, то может ли она привести сыну отчима при живом отце? А сочетаться браком с Антоном невозможно, он монах. Значит, единственное, что остается, — это иметь в Антоне своего верного друга и по-прежнему скрывать от людей, кто истинный отец Святослава. И, стало быть, — опять одиночество, а через несколько лет — уход в монастырь.

Но, отгоняя эти грустные мысли, Дарина твердила себе, что главное — найти и вернуть в дом Антона, а там уж вместе с ним и Ксенией можно будет обо всем здраво и по совести рассудить.

Красота южной природы, достигшая в июне своего полного расцвета, так восхищала Дарину, что минутами в ее сердце поднимался необъяснимый восторг и ей казалось, что жизнь еще может быть прекрасной вопреки всем бедам и испытаниям.

Однажды вечером, уже недалеко от Сурожа, с Дариной случилось странное происшествие.

Когда караван остановился на ночлег поблизости от ручья и купцы со слугами принялись ставить дорожные шатры, Дарина решила сбегать к ручью умыться, пока еще караванщики не привели туда поить лошадей.

Сдвинув платок, она ополоснула лицо чистой прохладной водой и не заметила, как волосы золотисто-русым потоком упали ей на плечи. И только услышав чей-то одобрительный возглас и цоканье языком, она вздрогнула и оглянулась. В то же мгновение перед ней мелькнуло и скрылось за кустарником узкоглазое и скуластое мужское лицо. Дарина, быстро надвинув на голову платок, кинулась к купеческому лагерю и позвала Мартына. Он встревожился при виде перепуганной и запыхавшейся боярыни, а она только и могла сдавленным голосом произнести:

— Там… в кустах… татарин… или половец…

Мартын тотчас оповестил Калиника и Луку, они велели слугам обыскать окрестности, но поиски оказались напрасными, ничего подозрительного вокруг не было обнаружено. Купцы решили, что либо сестре Дарий почудилось, либо татарин был просто нищим бродягой, пришедшим к ручью напиться.

Остаток вечера миновал спокойно, и после ужина караванщики отправились спать — кто в шатрах, а кто прямо на повозках.

Дарина ночевала в шатре со своими доверенными спутниками — Мартыном и Калиником. Она уже вошла под полог, а монах с толмачом немного задержались: их отвлек разговором Харитон, который еще во время ужина подсаживался к ним и расспрашивал Калиника о ценах в Херсонесе и Кафе. Сперва Дарину насторожила разговорчивость Харитона, но, поскольку ее он не задевал, она скоро успокоилась.

Наконец все в лагере смолкло, все уснули, только двое сторожей прохаживались между повозками.