Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

– Никита…

– Все под контролем.

Я не мог оставить их просто так. Не мог… Я не прощаю. Никогда. И каждый из этих дебилов получил по заслугам. Они думали, что самые умные? Это не так. И пусть бить в спину я не люблю, но… Люди дерьмо, значит и методы к ним соответствующие.

Видео Володи в сети. Тоха помог выгрузить его так, что стереть это произведение будет ой как не просто. Компромат на Серого я отдал брату Макса, у него есть знакомые в отделе по борьбе с наркооборотом. Скоро Серегу ждет веселое время. А Глеба даже трогать не пришлось. Все решилось само собой. У его отца ничего нет, все деньги ушли на лечение. Восемь лет в коме, это немало. Мать нигде не работала, даже их дом арестован банком. Так что… Извиняйте.

Единственное, что до сих пор напрягает. Зачем мать попросила о помощи? Дело было не в деньгах и не в завещании, она ведь была в курсе, что завещать нечего. И что это было? Хотела увидеть меня? Знала, что ей самой осталось недолго, и решила попрощаться?

Я все-таки заехал на кладбище, перед тем как покинуть город. Я не могу простить ее, не хочу, но… Отпустить спокойно? Да. Наверное, иногда стоит поступать правильно, даже в разрез с собственными принципами. Не скажу, что мне сильно полегчало, но по крайней мере, я могу свободно дышать.

– Ты… – Аня качает головой.

– Кто? Демон? Садист? Козел? Черт? Кто я?

– Я не хочу больше никакой грызни с этими… Вдруг…

– Пусть сначала найдут. Да и поверь, им вообще сейчас не до нас.

– Я просто хочу, чтобы мы с тобой…

– И мы с тобой.

Смотрю, как успокаивается шторм в океане ее глаз. Я никому не дам ее в обиду, а от меня она знает, как защищаться.

– Ладно… Работай. Не буду мешать.

Ловлю ее за руку и усаживаю на колени. Аня привычным жестом закидывает руки мне на плечи и наклоняется, чтобы поцеловать.

Все! Точно спущусь в кабинет.

Через часок…

Возвращаюсь в студию заполночь и тихо закрываю за собой дверь, но, похоже, зря. Кровать пуста. Мгновенно включается ночное видение, но это лишнее. Выхватываю ее силуэт на балконе в мягком свете луны.

Бам!

Сердце радостно отзывается. Я уже почти не напрягаюсь из-за этой фигни. Привык. Открываю дверь и выхожу на балкон. На столике бокал вина и телефон, из которого кто-то скрипит. Красиво жить не запретишь. Подхожу к малышке со спины и упираюсь руками в перила по обе стороны от нее:

– Снова любуешься небом? Не надоело?

– Здесь столько звезд. Так красиво, – восхищенно произносит Аня.

– Караулишь падающие звезды?

– Хватит уже мне, – тихо усмехается она. – Загадала на свою голову.

– Тебе что-то не нравится?

– А тебе? – она опускает подбородок и медленно поворачивает голову, находя мои глаза.

Что тут может не нравиться? Как она может не нравиться? Она же всегда была моей. Аня Никитина… У нас не было выбора.

– Музыка у тебя стремная. Ты эту песню наизусть уже знаешь. Сколько можно?

– Она мне о тебе напоминает. И слова хорошие…

– А я тебе о себе не напоминаю?

Аня странно улыбается, и я ощущаю, как кто-то сдавливает мою грудную клетку. В чем дело? Что за пелена грусти в ее взгляде? Прислушиваюсь к тексту песни. Черт! Ладно. В конце концов этот тип один раз уже помог мне. Может, прокатит и сейчас? Усыпим ее бдительность и успокоим, а потом… Покажу малышке, как падают звезды.

Обнимаю Аню и прижимаюсь губами к уху, теряя голову от ее сладкого запаха и нежности отзывчивого тела. Вступаю в текст, вместе с певцом, шепча ей на ухо:

«Ты же знаешь, ты – моя.

Я же знаю навсегда

Если мы на самом дне,

танцуй со мной в темноте…

Я искал

в каждом мире

лишь тебя…

Дай мне шанс

быть твоим

навсегда…

И со дна

до вершин,

веришь мне?

Мы дойдем,

а пока

танцуй со мной

в темноте…»

Конец.