Горе от богатства - Маргарет Пембертон

Никто за ней не побежал. Маура поняла, что опасности нет, можно не бояться, что ею овладеют как доступной женщиной или цыганкой, но все же продолжала бежать. Ей хотелось спрятаться в своей комнате, прийти в себя и успокоиться, прежде чем снова встретиться с Александром.

Лакей открыл ей дверь, в изумлении глядя, как она стрелой пронеслась мимо. Маура даже не заметила его. Главное – добежать до своей спальни, а там она примет ванну, легко поужинает и ляжет спать.

Пока Маура бегом поднималась по парадной лестнице, она вдруг подумала о том, как отразится ее бегство на их дальнейших отношениях, не разрушит ли оно только что зародившуюся между ними близость. Может случиться так, что Александр теперь не придет к ней. Что тогда? Маура вбежала в спальню, расстегнула накидку и бросила ее на кровать.

Чемоданы из комнаты вынесли. В стенном шкафу Мириам аккуратно развесила ее платья, на полках ровными стопочками лежали шали, громоздились шляпные коробки. Маура потянула за шнурок ближайшего звонка и отрывисто сказала появившейся Мириам:

– Приготовьте, пожалуйста, ванну. Ужинать я буду здесь, у себя.

Мириам с интересом отметила ее раскрасневшееся от бега лицо и неровное дыхание. Неподходящее состояние для супруги, вернувшейся после спокойной вечерней прогулки с мужем. Мириам отправилась распорядиться насчет ванны. Ей ужасно хотелось знать, в каком состоянии вернулся домой с прогулки мистер Каролис.

Дрожащими руками Маура вынимала заколки из волос. В то мгновение, когда Александр взял ее руку в свою, она чуть не задохнулась от желания, ничего подобного ранее ей еще не приходилось испытывать. Ей хотелось подбежать к нему, крепко-крепко прижаться, но только не там, не в конюшне. Ей и сейчас хотелось этого так же сильно. Она его жена, какими бы необычными ни были обстоятельства, соединившие их, она хотела, чтобы Александр обращался с ней, как со своей женой. Маура мечтала, чтобы ее первая брачная ночь прошла так, как если бы она вышла замуж не на борту корабля посреди океана, а венчалась в соборе.

Мириам обошла комнату, зажигая лампы и задергивая портьеры. Горничные вереницей тянулись в комнату с кувшинами в руках, наполняя горячей водой белую фарфоровую ванну. Когда они ушли, Маура с наслаждением погрузилась в воду, смывая с себя остатки запахов конюшни и лошадей. Где сейчас Александр? Остался на конюшне? Ужинает один внизу? А может, уже отдает распоряжения, чтобы вернуться назад в Ныо-Иорк без нее?

– Ночную рубашку, пожалуйста, – обратилась Маура к Мириам расстроенным голосом.

Мириам подавила понимающую улыбку, подошла к кровати и достала из-под подушки ночную рубашку из тончайшего полотна, отделанную кружевами.

В дверь негромко постучали, Маура с надеждой повернулась к двери, сердце ее бешено колотилось, но это всего лишь горничная принесла ужин на подносе.

Маура старалась держаться спокойно и не выдавать волнения. Можно было догадаться, что это не Александр. Он не стал бы стучать так осторожно. Маура не сомневалась, что он вообще не стал бы стучать. Пожелай Александр войти к ней, он просто распахнул бы двери и вошел без всякого стука.

– Подготовить постель, мадам? – спросила Мириам, будто не замечая, что ложиться спать еще слишком рано.

Маура расстроенно поковыряла вилкой холодного цыпленка на подносе.

– Да… день был тяжелый, я устала.

Мириам старательно избегала встречаться с хозяйкой взглядом. Конечно, день был не простой, но и ночь предстояла не из легких, если она хоть что-нибудь понимает в людях.

Они одновременно услышали за дверью шаги приближающегося Александра, обе ужасно смутились и заговорили разом:

– Если это вес, мадам…

– Думаю, вы мне больше не понадобитесь сегодня, Мириам..

Двери распахнулись, и на пороге появился Александр. Он бегло посмотрел на Мауру, на Мириам, на поднос с ужином, к которому Маура едва притронулась, на приготовленную постель. На нем была белая рубашка в рюшах с распахнутым воротом, узкие черные брюки подчеркивали стройность его ног. Мириам не стала дожидаться, пока Маура договорит. Она пораснела, почтительно присела и, когда Александр шагнул в комнату, стремглав выбежала в коридор.

Маура тщетно искала глазами свой пеньюар. Хотя ночная рбашка была с закрытым воротом и длинными рукавами, ей казалось, что на ней ничего нет.

Александр стоял, прислонившись спиной к двери.

– Мы заключили договор, и теперь должны выполнить его, – сказал он.

Властный тон напомнил Мауре, что, несмотря на свою молодость, он привык к беспрекословному и немедленному подчинению. При свете ламп его взгляд казался дерзким, глаза почти черными, он не скрывал, что восхищен ею.

Мауру бросило в жар. Их брак действительно был договором – и дали обещание друг другу перед Богом. С незапамятных времен молодые жены были обязаны делить брачное ложе с мужьями, которых почти не знали. Ее первая брачная ночь, по крайней мере, отличается в лучшую сторону. Никто не заставлял ее давать согласие на брак с незнакомым человеком, она вышла замуж по своей воле, сама выбрала свою судьбу, потому что полюбила Александра с первой встречи, с первого взгляда.

Мауре казалось, что сердце сейчас выскочит у нее из груди.

– Там, в конюшне… Я убежала, потому что…

– Я знаю, почему вы убежали.

Александр медленно подошел к ней. Маура почувствовала запах свежей накрахмаленной рубашки, тонкий аромат его туалетной воды.

– Тогда вы понимаете… – У Мауры пересохло во рту, слова застревали в горле.

Александр взял ее за руки и медленно притянул к себе. Он понимал все, что хотел понять. Он понимал, что сейчас выполнит свои супружеские обязанности, после чего этот брак уже нельзя будет расторгнуть, что этот брак закроет ему двери в общество, а через него – и его отцу. Но он отомстит за единственную женщину, которую любил. Он нарушит, наконец, свое затянувшееся целомудрие.

– Я понимаю и не порицаю, – сказал он хрипло, легко поднимая ее на руки. – Перина, несомненно, удобнее соломы.

Маура непроизвольно обвила его шею руками. Она чувствовала, как бьется его сердце, совсем близко видела его ниспадавшие иссиня-черные волосы.

С Маурой на руках Александр подошел к кровати, опустил ее на благоухающие нежными духами простыни и посмотрел на нее сверху вниз. Его возбуждение достигло предела. Он слишком давно не был близок с женщинами. Теперь, начиная с этого дня, у него хотя бы будет женщина, которую, правда, он едва ли когда-нибудь сможет полюбить.

Александр не стал гасить свет, поскольку у мадам Жози привык развлекаться с девочками при свете. Ему и в голову не пришло погасить лампы. Прямо на глазах у Мауры он стянул ботинки, быстро скинул на пол у кровати рубашку и брюки.

Зрачки у Мауры расширились и стали черными, как ночь. Впервые в жизни она видела обнаженного мужчину, да еще так близко. Она не представляла себе, что это так красиво. Не могла даже подумать, что будет при этом испытывать благоговейный трепет. С немым восхищением она смотрела на обнаженного Александра.