Сладкое вино любви - Барбара Делински

В ожидании Тесс она читала газету, как вдруг в комнату вошел Саймон. Он увидел ее и остановился, потом быстро шагнул к холодильнику, достал бутылку с водой и выпил ее.

– Жара страшная, – сказал он, повернувшись к Оливии. – А кто сделал сандвичи?

– Я, – ответила она, отложив газету. – Рискни – съешь кусочек. Я готовить не умею. – Ей хотелось уметь. Мужчины любят домашнюю стряпню. Но им также нравятся длинные белокурые волосы, а этого у нее тоже нет.

Он приподнял слой сандвича.

– Чем же плох тунец?

– Да ничем, но с ним можно приготовить блюда гораздо вкуснее. Мадалена прекрасно готовила сандвичи. Мне так и не удалось добиться от нее, как она это делала.

– Она добавляла лук.

– Лук?

– Крошила в майонез.

– Ах вот оно что! – Оливия скрестила руки на груди. Саймон смотрел на нее, и она чувствовала себя ужасно неловко – ну где ее пышные золотистые волосы? Она просто жалкая мышка по сравнению с ним. – Как поживают котята? – спросила она.

– Ползают – такие крохи. – Он кивнул на сандвич. – Можно?

– Угощайся.

Значит, лук с майонезом. Надо запомнить. Впрочем, Саймону, похоже, и так нравятся ее сандвичи.

– Натали рада, что Бак оказался кошкой, – сказала она после некоторого молчания, чтобы он не подумал, будто она напрашивается на комплимент.

– Да, она мне твердит об этом весь день. Я этого не переживу, – сказал он, усмехнувшись. Его, по-видимому, не сильно расстроил этот факт – скорее позабавил.

Оливия ждала, когда он улыбнется, но его взгляд коснулся ее губ, и она тут же забыла об улыбке.

– Где Натали? – спросила она, чтобы не молчать. – Все еще на винограднике?

– Да. – Он взял еще один сандвич.

Оливия взглянула на часы.

– А где Тесс? – Вопрос был риторический, и она не ожидала ответа.

– У меня дома. Хотела посмотреть на котят. Я показал ей дорогу.

– И напрасно. Она теперь будет у тебя там торчать день и ночь. Тесс только о котятах и говорит.

– А почему бы тебе не взять одного, когда они чуть-чуть подрастут? А еще лучше – возьмите двоих или всех пятерых.

– Вряд ли это возможно. У нас нет своего дома. Я даже не знаю, где мы будем жить осенью. А некоторые домовладельцы терпеть не могут кошек.

– Что ж, у вас пока есть время на раздумья – целых шесть недель. – Он направился к двери, захватив с собой еще один сандвич. – Очень вкусно. По правде сказать, с луком мне не нравилось. Спасибо за ленч.

* * *

– «Решение, которое оказалось прозорливым», – прочитала вслух Оливия, чтобы напомнить Натали, на чем они остановились. Она сидела в кресле с блокнотом на коленях. К этому времени она уже успела покормить Тесс и отправить ее в яхт-клуб, а Саймона выкинуть из головы. Теперь она готова работать. – Вы правда думали о самоубийстве?

Натали нахмурилась:

– Всего мгновение. Мной овладело отчаяние. Я все потеряла, и мне стало страшно.

– Страшно?

– Страшно за свое будущее. Пока Александр воевал, я представляла себе, как мы заживем, когда он вернется. Картины, которые я себе рисовала, не были безоблачными и идеальными, но только так я могла себя убедить, что поступила правильно, отказавшись от Карла. Спасение Асконсета – превыше всего. Однако моя жертва оказалась напрасной. И картины будущего… рассыпались в прах.

Ее руки беспомощно упали на колени, лицо исказилось болью.

Жизнь Оливии тоже трудно было назвать безоблачной. Ее не обошли потери и разочарования. Но Натали, должно быть, переживала все это гораздо сильнее, если готова была покончить с собой.

Благодаря Карлу Натали успела изведать настоящее счастье. И от его утраты боль разочарования стала еще острее.

– Как бы то ни было, – продолжала она, – это длилось не дольше минуты. Возвращаясь домой с детьми, я пересмотрела свои взгляды на жизнь. До этого дня я всегда надеялась на других. Сначала на отца, потом на Карла, затем на Александра. Я послушалась маму и приняла решение, которое не должна была принимать. Но это было мое решение. И пожалуйста, подчеркните эту фразу. Меня не заставляли выходить замуж за Александра. Я сама согласилась стать его женой. – Натали умолкла.

– А дальше? – осторожно спросила Оливия.

– Настоящее прозрение пришло в тот роковой день. Сидя на скале и глядя вниз на бушующие волны, я выбрала жизнь. Но не просто жизнь, а жизнь богатую и счастливую. Я поклялась сделать для этого все, что в моих силах.

Оливия поняла, что открывается новая глава истории Натали, но ее волновал один вопрос.

– Вы задумывались о разводе?

– Нет. Я вышла замуж за Александра по собственной воле.

– Но вы поверили его ложным обещаниям.

– Когда я выходила за него замуж, его обещания имели под собой твердую почву. Он и в самом деле надеялся возродить виноградник с помощью денег, полученных от доходов своих обувных фабрик. Он не лгал.

– Но он же вас подвел, – возразила Оливия. – Вы не рассердились на него?

– Рассердилась? Да, я была зла, но не на него, а на обстоятельства. Как можно злиться на того, кто действовал из лучших побуждений и сам пострадал от своей доверчивости? Я была разочарована. Мне-то казалось, что он прирожденный бизнесмен, а он таким не был. Но у него было доброе сердце.

– Вы говорили, он слишком задержался в Европе.

– Нет, – возразила Натали. – Я сказала, что все могло бы быть по-другому, вернись он пораньше. Но он выполнял там важную миссию.

– А как же ваш отец? Ведь ваша мать сказала, что он умрет, если не сможет возродить Асконсет. Разве вы не обвиняли Александра в его смерти?

Натали печально улыбнулась:

– Александр не был виноват, что отец потерял все свои сбережения во время Депрессии. Это было начало конца, но виноват в этом был только отец. Как президент банка, он сам принимал решения. Александр не имел никакого отношения к тем ошибкам, которые совершил отец, уже будучи фермером. Александр покупал в Европе те сорта винограда, какие его просили. Не его вина, что сорта не годились для нашего климата. Он никогда не советовал отцу вкладывать в это деньги. Кроме того, отец выдержал этот последний удар и протянул еще несколько лет – может быть, благодаря именно Александру.

– Так он не умер?! – воскликнула Оливия.

– Нет. Александр был к нему очень внимателен. Он подолгу сидел у постели и разговаривал с ним. А когда Александр рассказывал, все слушали его затаив дыхание и верили ему. Он мог сказать, к примеру, что Асконсет возрождается и вскоре его вина будут соперничать на мировом рынке с французскими. Конечно, все это была пустая болтовня, – улыбнулась Натали, – но отец давно не выходил на плантацию. После таких бесед силы возвращались к нему. Александр даже как-то свозил его в город, на что у меня и Карла никогда не хватало времени. А Эл всегда был рад развлечь старика – он нашел в нем благодарного слушателя. С трогательной заботой помогал ему выбраться из машины и усаживал в кресло в какой-нибудь закусочной. Александр давал ему возможность снова ощутить жизнь.