Глупышка - Вера Окишева

Свидание

– Дим, ты совсем меня забыл.

Негласный тяжело вздохнул, устав слушать нытье друга уже третий час кряду. Но Бобров не унимался, продолжая стенать, как ему сложно после попойки работать за двоих.

– Сам виноват, кто же устраивает корпоратив в середине рабочей недели.

Романа мутило с самого утра. Он поморщился от вкуса горячего кофе, который никак не желал питься.

– Когда было свободно, тогда и заказал. Это же элитный ресторан, тридцатое еще в июле было забронировано, двадцать девятое – в сентябре. А мы, как обычно, спохватились в декабре! Это только благодаря моим связям нас пустили в малый зал. Знаешь, кто в большом зале праздновал?

– Видел, – сухо отозвался Негласный, пригубив кофе из белой чашечки. Анюта постаралась для Боссов. Кофе вышел отменным – насыщенным, густым, ароматным.

В большом зале вчера отдыхали конкуренты – рекламное агентство «Алькасар», и надо отдать должное Боброву, тот умудрился утереть им нос тем, что пригласил именитых гостей и заполучил лучшего ведущего столицы. Вечер удался на славу. Письма с благодарностями и поздравлениями завалили как личную почту генерального директора, так и общую агентства.

– Как там Люда? Как нога?

– На больничном, вывих, – лаконично ответил Негласный, пытаясь не показывать другу, как его задел интерес Романа.

– Бедная девочка, подвернуть ногу в самом начале вечера, она столько пропустила. Жаль. Я хотел пригласить ее на танец.

– Бывает, – сухо отозвался Дмитрий, гася внутри себя гнев. Чашка звонко брякнула о блюдце, а Бобров страдальчески поморщился.

Негласному надоело наблюдать за мучающимся другом.

– Выпей таблетку и иди работай.

– Не хочу таблетку, – капризно протянул Роман, – не хочу работать.

– Езжай домой, – приказал тогда Негласный.

– А как же отчет? – тут же бодро поинтересовался Бобров, раскрывая свое притворство.

Но Дмитрий уже устал от его нытья и махнул ему рукой, чтобы проваливал. Тот все понял и, поблагодарив друга, освободил наконец кабинет. Мужчина усмехнулся, поражаясь тому, как Роман легко относился к своей жизни. Тратил ее впустую, развлекался на полную катушку, а виной всему был сам Дмитрий, разбаловал он Боброва.

Мысли плавно перетекли к воспоминанию об утре, о милой, ласковой и нежной Людочке. Она уже вернулась домой. О чем думает, что делает? Вспоминает ли его и их завтрак?

Не пряча улыбки, Дмитрий заложил руки за голову и откинулся на спинку кресла. Нужно было подумать, что теперь делать с Людой. Она собиралась уволиться, стоит ли отпускать ее или же привязать к себе еще больше?

Его задумчивый взгляд упал на циферблат круглых часов на стене – половина третьего. Мужчина поморщился – дела не ждали. Чем быстрее закончит, тем скорее попадет домой. Но пропущенный рабочий день отразился кипой документов, которые требовали самого пристального внимания. И только в полдвенадцатого Негласный позволил себе уйти с работы.

Дома на плите его ждал сюрприз. Полная сковородка поджарки из говядины с жареным картофелем. Милая записка, приклеенная к стеклянной крышке, передавала пожелания приятного аппетита от Люды.

Дмитрий устало сел на стул, с улыбкой рассматривая сковородку и еду в ней. Заботливая, скромная и очаровательная девушка. А какая страстная в постели! Негласный не знал, как пережить ночь в одиночестве, томимый мыслями о Люде. Решительно встав, Дмитрий взял тарелку и наложил себе еды, аппетитный аромат заставлял сжиматься голодный желудок. Была бы здесь Люда, то ему и разогревать ничего не пришлось. Она бы позаботилась о нем, утолила бы голод не только желудка, но и тела, души.

Готовить Люда умела – мясо было сочным, мягким, с умеренным количеством приправ. Дмитрий ел, задумчиво поглядывая на диван, где вчера сидела Люда и весело щебетала о своем детстве, о деревне. Ему не хватало ее голоса, открытой улыбки и ясных глаз.

Покончив с ужином, мужчина вошел в темную спальню, оглядел одинокую кровать, вспоминая обнаженную девушку на ней, и стиснул зубы. Он пообещал себе, что эта ночь будет последней. Нужно потерпеть одну только ночь…

* * *

Утром меня разбудила мама – позвала закрыть за ней дверь. Я сонно зевнула, пожелала ей хорошего дня, а сама вернулась в комнату и зарылась с головой под одеяло. Но поспать мне не дали. Юлька закидала сообщениями, где восторженно вещала, что сегодня пойдет на каток с Тимофеем, и звала меня. Я написала в ответ, что нужно сначала сходить к врачу и послушать, что он скажет по поводу ноги, а так я с большим удовольствием покаталась бы на коньках. Но, увы, пришлось лишь завистливо вздыхать.