Сущий дьявол - Данелла Хармон

Остаток вечера она проплакала. И почти ничего не помнила. Правда, помнила, как Мейв что-то тихонько говорила ее сестре. И помнила, как Рианнон отвела ее в ванную комнату, где горничная уже приготовила теплую ванну. Слезы скатывались по ее щекам и падали на ковер, а сестра снимала с нее мокрую одежду.

— Я должна была его спасти! — выкрикнула Гвинет, сидя в теплой ванне. Рианнон молча выжимала из губки горячие ароматные пузырьки мыла, падавшие ей на плечи и на спину. — Теперь я знаю, Рианнон: он добрый, сердечный человек, способный сострадать. Но поздно, я не увижу его больше… Я лишь помню, как его пинали и били…

— Я знаю, — прошептала Рианнон.

— У него не было ни малейшего шанса… Хотя нет, у него был один шанс, и он предоставил его мне.

— Тихо, Гвин. Все будет хорошо.

— Он мертв, Рианнон. Ничего хорошего не будет. Рианнон промолчала. Она больше ни слова не сказала. Он мертв.

Холодный ветер по-прежнему носился по комнате. Интересно, носится ли сейчас по ветру дух Морнингхолла? Может, он прилетел сюда, чтобы с ней проститься?

Глаза Гвинет снова наполнились слезами. Она смежила веки, но слезы все же покатились по ее щекам.

Деймон!

Она помнила, как вышла из ванной комнаты и как Рианнон, накинув ей на плечи халат, подвела ее к камину. Гвинет стала смотреть на тлеющие уголья. Она думала о том, что глупо оплакивать человека, которого не любила. А может быть, все-таки любила? Любила страстно, только не успела сказать ему об этом. Должно быть, он насмешливо улыбнулся бы, услышав ее признание, и сказал бы что-то грубоватое, стал бы уверять, что его не за что любить.

Но он заслуживал любви.

А теперь уже слишком поздно.

Он мертв.

Гвинет всхлипнула и закрыла лицо ладонями. В небе, в просветах между облаками, появлялись звезды и тотчас же исчезали. Ветер за окном шелестел в кустах сирени и в кронах деревьев, и от этого шелеста становилось одиноко и тоскливо, так что сердце разрывалось.

Снизу доносились приглушенные голоса Мейв и Рианнон. И бог весть откуда донесся цокот лошадиных копыт. Огонь в камине угас. А ветер за окном снова зашелестел в кронах деревьев.

Гвинет сидела, уставившись в окно невидящими глазами.

Деймон…

Ветер усилился и стал пригибать к земле кроны деревьев.

— Мой великолепный, мой удивительный Деймон, — прошептала Гвинет, сжимая в руке мокрый платочек. — Как же упрямо ты боролся с добром в твоей душе! — Она прислонилась лбом к подоконнику, уже влажному от ее слез. — Бог видел в тебе это доброе, Деймон. Уж если это видела я, то Он, знающий все тайны наших сердец, конечно же, все видел. Ты можешь считать иначе, но я знаю: Он взял тебя на небеса. Я знаю, что Он сохранит тебя в целости до того дня, когда… — Не удержавшись, она снова разрыдалась; слезы струились по ее щекам.

Одинокий ночной путник почти приблизился к дому, и все отчетливее слышались скрип кареты и шуршание колес по мостовой. Все в мире шло своим чередом, хотя всего лишь несколько часов назад оборвалась человеческая жизнь. Жизнь того, кому уже никогда не найти свою любовь.

Потом цокот копыт затих. Затих и скрип кареты — должно быть, она где-то остановилась. Гвинет подняла голову, прислушалась. Снизу доносились мужские голоса.

«Вероятно, приехали сказать мне, что он умер. У меня нет сил спускаться вниз и выслушивать их. Господи, дай мне силы, как, надеюсь, ты дал их Деймону в его страшные последние минуты».

Мужество не покинуло ее. Как не покидало и прежде. Гвинет решительно вытерла с лица слезы и стала надевать простенькое темное платье. И тут услышала, что ее сестра поднимается к ней по лестнице.

Раздался робкий стук в дверь.

— Гвин…

— Открыто.

Дверь медленно отворилась. Из освещенного холла в спальню ворвался слепящий сноп света. Затем появился изящный силуэт Рианнон. Гвинет зажмурилась от яркого света и отвернулась, чтобы сестра не заметила, что она плакала.

Рианнон бесшумно прошла в комнату и взяла сестру за руки.

— Гвин, адмирал сэр Грэхем Фальконер и его преподобие Питер Милфорд ожидают тебя внизу. Они хотят с тобой поговорить.

Какое-то время Гвинет не могла пошевелиться. Вот оно, окончательное подтверждение. Адмирал и пастор — вестники смерти. Один представляет флот, второй — Господа Бога. Чтобы успокоиться, Гвинет сделала глубокий вдох, расправила плечи. Затем, кивнув, последовала за сестрой.