Нерешительный поклонник - Кэтлин Вудивисс

– Вы должны простить мою мужскую слабость, Адриана, – вкрадчиво заметил он, полностью безразличный ко всем попыткам его пристыдить. – Клянусь, мне редко доводилось видеть такую поразительную картину. Честно говоря, я думал, что ваше присутствие в ванной означает нечто вроде приглашения. – Колтон улыбнулся. – Правда, потом я сообразил, что вы искренне расстроились, тем более что вряд ли когда-либо видели обнаженного мужчину, сгорающего от вожделения к вам.

Адриана дернулась, словно собравшись сбежать, но Колтон закружил ее в вальсе, пока перед глазами все не поплыло.

– Неужели вы бросите меня только потому, что услышали правду?

– Перестаньте кружиться, – взмолилась она. – Мне нехорошо.

– Перестану… если обещаете не улетать от меня, – торговался Колтон, замедляя, однако, шаг.

Адриана схватилась за его рукав, чтобы не свалиться, как подкошенная, гадая, что вывело ее из равновесия: его бескомпромиссная честность или признание в том, что он ее желает?

– Вы не оставляете мне выбора.

Колтон немедленно остановился и дал ей время прийти в себя.

– Вам лучше?

Адриана задыхалась так, словно пробежала много миль. Внизу живота осела сладкая тяжесть. Мужчина, который так настойчиво отказывался соединить их судьбы, сказал, что хочет ее! Выбей он опору из-под ее ног, она и то удивилась бы меньше!

– Нет, но будет, если вы позволите мне сесть.

– Но Роджер уже поджидает, а я не хочу уступать вас, особенно ему. Кроме того, мы должны серьезно поговорить об ухаживании.

– Я не собираюсь требовать больше того, что вы можете дать, милорд, – ответила она, искренне надеясь на возвращение здравого смысла. Тот факт, что она по-прежнему находится в его объятиях после всего услышанного, – явное доказательство ее безумия.

Колтон тяжело вздохнул.

– Адриана, если мы должны провести вместе целых три месяца, я настаиваю, чтобы вы называли меня Колтон.

– Колтон, – послушно повторила она, кивнув.

– Слава Богу, хоть это мы уладили. Теперь можно перейти к более важным вопросам.

– Насколько я понимаю, мы оба должны выполнить все условия… до конца… хотя бы ради наших родителей. Вы согласны? – спросила Адриана.

– Конец вполне может стать началом, – лениво пожал плечами Колтон. – Кто знает?

– Не стоит щадить мои чувства. Еще со времени подписания контракта я вполне сознавала всю призрачность этого соглашения, даже если трехмесячный период ухаживания и завершится помолвкой. Так что вам совершенно нет нужды притворяться.

– Но наши родители надеялись на другое, – возразил Колтон.

– Знаю, – вздохнула Адриана, вовсе не желавшая расстраивать родителей.

– Могли бы притвориться, хотя бы ради них.

– Наверное, вы правы, иначе они расстроятся.

– А этого мы не можем себе позволить, верно?

Его губы слегка дернулись, или это ей показалось?

– Они уже почти ничего не ждут. Дать им надежду – значит лишь сильнее ранить потом, когда мы расстанемся.

– А знаете, – задумчиво протянул Колтон, – я еще никогда не ухаживал за женщиной с серьезными намерениями. Поэтому трудно сказать, чем все это кончится.

– Что же, выбор не велик: женитьба на мне или свобода. Третьего не дано.

– Все не так просто, – возразил Колтон. – Но тем не менее пока что нельзя сказать ничего определенного. Время покажет. Но думаю, нам нужно торопиться.

– Неужели? – вскинулась Адриана. – Ну да, понимаю. Вы стремитесь поскорее покончить со всем этим и начать новую жизнь?

Его рука скользнула по ее спине, притягивая девушку ближе. Колтон снова затаил дыхание, когда их бедра слегка соприкоснулись. В душе опять проснулось знакомое желание. Он с еще большей ясностью осознал, как сильно хочет ее. Как трудно было все это время оставаться простым наблюдателем и ни разу не предъявить на нее права! Наверное, он мог бы с утра до вечера любоваться ею, ловя каждый жест, улыбку, взгляд…

Однако и Адриана, в которой только пробуждалась чувственность, не смогла остаться равнодушной. Жажда новых ощущений была так велика, что почти лишала сил.

Девушка в смущении посмотрела на Колтона, но тот в свою очередь не мог оторвать взгляда от нежных полушарий и белоснежной шеи. На какое-то безумное, головокружительное мгновение он вообразил, каково это – припасть губами к ее сладостному рту, попробовать его на вкус, ощутить ладонью бархатистую кожу ее груди. Знать, что эти губы приоткрываются… в удивлении? В страсти?

– Вы не хуже меня знаете, что отца считали человеком проницательным, – вслух размышлял он, прерывая продолжительное молчание. – И он был безоговорочно уверен, что мы предназначены друг другу. Назовите это экспериментом, если пожелаете, но я хотел бы сам понять причины, по которым отец заключил этот договор. Как вы знаете, дорогая, я скептик по натуре и не хочу, чтобы кто-то указывал мне, как жить дальше. Но я сделаю что могу, дабы почтить желания отца. Да и испытание вряд ли можно назвать тяжелым. Вы поразительно красивы, Адриана, и все же правы в том, что за эти годы мы стали почти чужими. Я прошу лишь потерпеть немного. И попросил бы большего, но сначала должен лучше узнать вас. Скажите, моя откровенность вас шокировала?

– Нет, Колтон, – нерешительно улыбнулась девушка. – По правде говоря, я предпочитаю вашу прямоту, поскольку за то время, что вы надеетесь обнаружить мою истинную натуру, сама собираюсь понять вашу. И готова дать вам любую возможность судить, какими добродетелями я обладаю в качестве будущей жены.

– Спасибо, Адриана, – промолвил он.

Прошло несколько секунд, прежде чем она сумела ответить, и, к своему удивлению, услышала, что ее голос предательски дрожит:

– Я знаю, что нам предстоит. Однако должна вас предупредить, что не слишком отличаюсь от той девочки, которую вы отвергли когда-то. Через три месяца мы можем решить, что каждый пойдет своей дорогой. И если это произойдет, надеюсь, мы не оскорбим друг друга и останемся друзьями. Ради наших родных.

– Странно, – усмехнулся он, – а мне почему-то казалось, что перемены поистине разительны. Куда девалась россыпь веснушек на переносице? И по правде сказать, не припомню, чтобы у меня возникало желание поцеловать ту девчонку, которую я оставил.

– Думаю, Колтон, – вызывающе бросила Адриана, – вам следует быть поосторожнее.

– Всего лишь маленький, ни к чему не обязывающий поцелуй время от времени…

– В таких поцелуях и кроется опасность, – парировала она.

– Вы так боитесь потерять невинность, Адриана?

– С вами? Да, – не допускающим возражений тоном бросила девушка, отлично представляя, в какой ужас пришла бы мать, услышав эту беседу. – Я не шаталась по всему свету, как вы. Всегда знала, где я буду спать, причем, заметьте, одна. Вы же с юности умели привлечь неопытных девушек сладкими речами, и это, откровенно говоря, меня беспокоит. От будущего мужа я потребую любви, верности, благородства и здоровых детей. Если через три месяца вы захотите жениться на мне, я с радостью отдам вам все, что у меня есть, не говоря уже о преданности, страсти и верности. Девочкой я обожала вас, а вы разбили мне сердце. Если это произойдет во второй раз, трагедия будет куда более сокрушительной.