Похищение невесты - Мэри Уайн

Джастина прижала пальцы к щеке Джеммы и внимательно всмотрелась в ее кожу.

— Похоже на обычный яд вроде мышьяка.

Керан тихо хмыкнул:

— Теперь понимаешь, почему я ее привез?

— Понимаю, но кое-что меня пугает. Странно видеть такие знания у столь нежного существа.

Джастина нахмурилась и довольно резко заявила:

— Нежные долго при дворе не выдерживают. Мой муж умер от яда.

— Примите мои соболезнования.

Леди подняла свою прелестную головку и посмотрела на Гордона в упор:

— Я жалею только о том, что он был отправлен слишком мягким способом и что это не я дала ему яд. Он был очень жестоким человеком и убил слишком много невинных людей, прежде чем ему пришлось заплатить за свои поступки. — Леди внезапно стала казаться намного старше своих лет. — И мой отец прекрасно обо всем знал, когда выдавал меня за него замуж. Таков королевский двор: там думают только о собственных корыстных целях. Даже перед убийством никто не останавливается. — Джастина снова перевела взгляд на бледное лицо Джеммы. — Но возможно, теперь мои знания пригодятся.

Леди Джастина обыскала все башни замка. Дожидаясь, пока она закончит, Гордон беспокойно метался у постели жены. Леди не посвятила его в другие подробности своего плана, сказав только, что ей необходимо, чтобы ее слова слышало как можно меньше ушей.

— Гордон?

Он стремительно обернулся, взвихрив складки килта, и обнаружил, что Джемма открыла глаза и смотрит на него.

— Добрый вечер, милая. Как ты?

Джемма попыталась улыбнуться, но ее губы оказались настолько пересохшими, что кожа на них моментально растрескалась. Их пронзила боль, но это ощущение было слабым по сравнению с пожаром, полыхавшим у нее в животе. И он не ограничивался только животом — языки пламени лизали ей спину и ноги.

Однако присутствие Гордона утешило ее. Он подошел к ней и сел, заставив матрас накрениться. Даже этого небольшого движения оказалось достаточно, чтобы боль резко усилилась. Наверное, это ясно отразилось на ее лице, потому что Гордон мрачно нахмурился.

— Не надо!

Он взял ее за руку и бережно зажал ее между своими ладонями.

— Что не надо, милая?

— Не надо так со мной обращаться. — Две слезинки собрались в уголках ее глаз, чуть уменьшая неприятную сухость, которую она только теперь заметила, но соленая влага вызвала резь. — Ты всегда обращался со мной решительно. Мне это нравится.

— Ну что ж, девочка, поправляйся, чтобы мы снова могли вернуться к тому же.

Она была ему желанна, Джемма видела страсть, мерцавшую в его взоре. Боль усилилась, став мучительно жгучей с возвращением сознания. Яды — отвратительная вещь. Некоторые убивают долго, постепенно разрушая свою жертву и только потом гася жизненную искру. Она всегда знала, что когда-нибудь ей предстоит умереть, но раньше это ее совершенно не пугало. Когда умер отец, ей пришлось заставлять себя жить. Однако теперь у нее появилась причина цепляться за жизнь. Она вцепилась в Гордона, и прикосновение к его теплой коже принесло ей немного спокойствия.

— Я тебя люблю. Помни это.

Он вздрогнул, и у него на щеке задергался желвак. Он наклонился ближе, положив ладонь ей на живот. Пальцы его второй руки ласково погладили ее щеку.

— Не говори таких слов, милая.

Жесткие нотки в его голосе вызвали у нее мягкую улыбку, несмотря на то, что от этого губам снова стало больно.

— Но я хочу, чтобы ты знал.

— Не надо со мной прощаться, Джемма. Ты выживешь и останешься мне женой. И все будет прекрасно.

Если одной силы воли достаточно, чтобы заставить судьбу ему повиноваться, Джемма будет жить. Она любовалась решимостью, отражавшейся в его взгляде, старалась впитать хоть какую-то ее часть, но ее тело слишком сильно болело.

Повернувшись, Гордон взял что-то со стола, придвинутого к кровати. Это оказалась крошечная оловянная кружка, похожая на детскую.

— Попей воды, тебе станет легче. — Он приподнял ее голову, сильной рукой поддерживая затылок и шею, и передвинулся ей за спину, чтобы она могла полусидеть, привалившись к нему. — Наверное, я стану тебя кормить, милая, потому что так у меня есть возможность тебя держать.

— Гм… как это ни странно, мне и самой это нравится, за исключением того, что я вспоминаю о собственной беспомощности.

— Попей, милая, и силы к тебе вернутся.

— Не пей это!

Гордон вздрогнул, и вода пролилась на постель. Стремительным и плавным движением он обнажил меч, стоявший у кровати. Раздался ответный шелест обнажаемого клинка: рыцарь, следом за которым вошел какой-то паренек, тоже вытянул меч из ножен. Джемма изумленно поняла, что этот рыцарь — Синклер. Она вспомнила, что не видела его довольно давно.

— Вы не должны давать ей ничего, что принесли из кухни.

Гордон выскользнул у нее из-за спины и бережно уложил обратно на подушку, но все его внимание было устремлено на мальчишку, который его поучал. Джемма воззрилась на паренька, пытаясь понять, почему он показался ей странным.

— А вам не следует заставать меня врасплох, леди Джастина, иначе быть беде. Я не в том настроении, когда человек готов задавать много вопросов.

Гордон спрятал меч, но продолжал пристально наблюдать за Синклером, пока тот не последовал его примеру.

— Леди?

Джемма повернула голову — и, наконец, узнала леди Джастину. Синклер молча ей кивнул. Гордон обернулся, проверяя, удобно ли ей лежать, а потом снова перевел взгляд на леди Джастину.

— Леди Джастина, почему вы одеты как мальчишка?

Этот поступок нес в себе опасность: церковь выступала против того, чтобы женщины надевали мужской наряд. Наказывали за это сурово, но еще страшнее были суеверия, связанные с женщинами, надевавшими мужские брюки. Они станут бесплодными или не смогут принять мужскую плоть, или окажутся больны… И этот список был длинным. Некоторые даже утверждали, что ведьмы — это такие девушки, которые одевались по-мужски, и именно эта одежда обратила их против естественного порядка вещей.

— Хорошо, из кухни — ничего.

Гордон подошел к окну, через которое набирали воду для мытья. Потянув за шнурок, он дал пролиться нескольким ведрам, и только потом, наполнив водой небольшую кружку, вернулся с ней к кровати Джеммы.

Джастина подошла к открытому окну и посмотрела вниз. Синклер последовал за ней и даже взялся за шнур, наблюдая за тем, как из реки внизу ведра черпают воду.

— Это займет их на какое-то время.

Гордон приподнял Джемме голову и поднес кружку к ее губам, и она вздохнула от облегчения, когда прохладная вода успокоила ее пересохшие губы.

— Я выбрала комнату, куда ее надо перевести.