Золотые розы - Патриция Хэган

Холмистая местность, густо покрытая кустарником, неожиданно сменилась настоящей пустыней, тянувшейся почти до самого горизонта, до горной цепи, очертания которой казались размытыми в воздухе, подрагивающем и струящемся от зноя. Однообразие песчаных дюн нарушали только редкие кактусы и шары перекати-поля.

Здесь царила удушливая жара. Испарина на теле выделялась все обильнее, пока не начала каплями стекать со лба, попадая в глаза. То и дело встречались высохшие русла ручьев – явное свидетельство того, что временами даже в пустыне выпадают обильные осадки, наполняя естественные водоемы. Сейчас, однако, все они были пусты, лишь извилистые полосы гравия на дне говорили о том, что когда-то здесь неслись бурные потоки. И еще повсюду была пыль, невероятно густая и въедливая.

Постепенно лошади преодолели и этот отрезок пути. Они наконец достигли гор. Совсем близко от длинных языков песка в каменистой почве коренились раскидистые сосны и древовидный можжевельник – неприхотливые растения, готовые довольствоваться минимумом влаги. Чуть выше начинались первые заросли юкки и центурии, которые обычно предпочитают расти в предгорьях и на склонах неглубоких каньонов. Как только появились первые признаки воды, стали встречаться ивовый кустарник, тополиные рощицы, темноствольная горная береза.

По мере продвижения в горы подул ветерок, все больше усиливаясь, но потом тропа миновала небольшой перевал и начала спускаться в долину, и снова наступило жаркое безветрие. Вокруг, порой угрожающе нависая над головой, вздымались отвесные скалы.

– Помнится, ты сказала, что ехать придется пару часов, а по-моему, прошло уже полдня, – со вздохом пожаловалась Эмбер.

– Сеньорита, вы просто не привыкли долго находиться в седле, – ответила Долита с улыбкой сочувствия. – Кроме того, вы очень ослабели, поэтому я не решаюсь ехать быстро. Именно поэтому дорога и кажется вам бесконечной. Не нужно ставить это себе в вину – в конце концов, ни одна леди голубой крови не бывает прирожденной всадницей.

– Значит, мне придется подучиться, – сказала Эмбер и, усмехнувшись, подумала: «Леди голубой крови, надо же такое сказать!»

Они ехали в молчании еще некоторое время, потом Эмбер не выдержала:

– Далеко еще? Сомневаюсь, что Корд сумеет разыскать меня здесь, на краю света.

– Во-он за тем гребнем.

Через несколько минут лошади достигли еще одного перевала, откуда открылся вид на деревню, в которой было не больше дюжины глиняных и каменных построек. Каждая из них была окружена покосившейся деревянной изгородью. Всадниц отделяла от деревни миниатюрная копия пустыни с кактусами, кустиками колючки и шарами перекати-поля, лениво кочующими по прихоти теплого ветерка.

Они не успели еще спуститься на плато, как между домами забегали люди: гостей заметили. Мужчины, работающие в полях за деревней, выпрямились и дружно заслонили глаза ладонями, вглядываясь в приближающихся всадниц. Женщины вышли к околицам, из-за их юбок застенчиво выглядывали малолетние дети, от любопытства округлив и без того громадные черные глаза.

Эмбер едва удержалась, чтобы не приоткрыть рот. Это был мир, в который прежде ей не случалось заглядывать даже краем глаза, и она благодарила Небо за то, что на переговорах у нее по крайней мере будет переводчик.

– Можете чувствовать себя в безопасности среди этих людей, – заметив ее смущение, сказала Долита. – Это мирный народ, они не причинят вам зла.

– Как странно… я не думала, что здешние женщины могут быть одеты так нарядно и современно. По правде сказать, я приготовилась увидеть настоящих индейцев, с перьями на голове и в рубашках из оленьей кожи.

Долита засмеялась.

– В этой местности живут племена кора и хвичол. У них есть поверье, что после смерти человек предстает перед высшим Божеством в той одежде, которую носил, и чем наряд лучше, тем лучше будет его место на Небесах.

Лошади шли медленным шагом сквозь толпу любопытных, заставляя кур и цыплят шарахаться из-под копыт и с писком разлетаться в стороны. Деревня была мала и состояла из единственной улицы. За ветхими оградами, в пыльных дворах, рылись свиньи, кое-где можно было заметить свободно расхаживающих коров и коз.

В какой-то момент внимание Эмбер привлек звук детского плача. Она огляделась и заметила кружок детей постарше. Они были так увлечены, что не обратили на всадниц никакого внимания. Каждый из детей по очереди выкрикивал что-то насмешливое, а в ответ из центра кружка раздавались жалобные всхлипывания. Движимая скорее любопытством, чем жалостью, Эмбер спешилась, отстранила с дороги одного ребенка и заглянула в кружок. Там на четвереньках стоял мальчишка лет семи, в одежде настолько грязной и рваной, что она больше напоминала лохмотья. Услышав звук шагов, он испуганно поднял голову, показав грязное лицо, на котором слезы проторили светлые дорожки. При виде белой женщины страх в его глазах сменился откровенной враждебностью, отчего они из темных стали угольно-черными. Он являл собой зрелище трогательное и жалкое.