Твой первый - единственный - Ники Сью

Мозг прошептал, что Дима мог встретиться с Ритой, а сердце уже ничему не верило: ни Диме, ни даже командам мозга. Я потянулся за телефоном, но он выпал в моих влажных пальцев и с грохотом упал на пол.

– Твою мать! – прорычал я.

Мозг говорил, что стоит съехать на обочину. А сердце устало повторять свои команды. И я поверил больше ему, нежели здравомыслию. Поверил в свою машину, которая умело держится на дороге, в удачу и, черт возьми, в то, что мне нужно было принять этот вызов немедленно.

Я наклонился в сторону пассажирского сидения, нащупал мобильный и даже успел поднять его. Но когда посмотрел в боковое стекло, замер. Там за окном было лето. Хотя сейчас зима. Там было жарко, летали бабочки, и шелестела листва тополей. Влажный асфальт от недавно прошедшего дождя блестел, и мне показалось, что воздух в салоне словно пропитался запахом свежесрезанной зелени и пыли. А на перекрестке стояла она – моя Рита. В зеленом сарафане, том самом, который ей сшила много лет назад мать. Она увидела меня, подняла руку и улыбнулась.

Я отчетливо видел, как ее губы разомкнулись, как она произнесла что-то. Что же она сказала? Что я должен был услышать? Что я хотел услышать?

Я никогда не оставлю тебя?

Я тосковала по тебе?

А может… Я люблю тебя?

Мы не успели обменяться последней фразой. Я не успел услышать три столь важных слова, адресованные только мне. Не успел сказать их сам. Печально. Слишком печально, что мои губы нервно дернулись.

Ветер развевал ткань ее сарафана. Волосы, заплетенные в косу, распустились и теперь скрывали от меня лицо Риты. Она будто отдалялась. Медленно. Шаг за шагом. Ее образ становился таким расплывчатым, что мне захотелось закричать, позвать ее, произнести имя, в которое я всю жизнь вкладывал особый смысл.

– … – я попытался, я честно попытался сказать хоть одну букву любимого имени, но не смог. И тут образ Риты окончательно померк.

Послышался грохот. Скрежет. Шум.

И наступила темнота.

Глава 43 - Рита

Я шла, сжимая картонный стаканчик с горячим карамельным латте. Зима в городе потеряла свою былую краску, мне хотелось, чтобы снег блестел серебром, и было так тихо, что ничего не слышно, кроме хруста под ногами. Но по факту была серость, грязь и шум от проезжей части. А может я просто злилась на англичанку, которая нагло требовала от меня того, чего не было в билетах.

Мы просидели с ней в душном кабинете почти два часа, мы спорили, а под конец, я не выдержала и высказала немного лишнего. Например, что она придирается ко мне или ждет денег, и что по факту это неэтично – заваливать студентов.

По итогу англичанка меня выставила за дверь, выдав такую язвительную улыбку, которая не иначе могла бы заменить яд. Собрав вещи, я выскочила на улицу, вдыхая морозный воздух. Руки дрожали, сердце заходилось, и все вокруг раздражало. Поэтому я купила кофе в ближайшей будке и побрела вдоль серых улочек, разглядывая грязный асфальт.

Не заметила, как почти дошла до перекрестка. И только тут я спохватилась, что надо бы включить телефон. Вытащила его из сумки, нажала на кнопку и принялась ждать, пока на экране отображалась заставка именитого бренда. Сама же продолжала идти, до пешеходного перехода, оставалось от силы минуты две.

На улице было довольно морозно, но я отчего-то не чувствовала холода. То ли дело было в раздражении, то ли было не так и уж и прохладно. Под ногами хрустнул тонкий слой льда, я опустила голову, замечая, что наступила в замерзшую лужу. И вдруг раздался такой громкий скрежет колес, что в аж вздрогнула и устремила взгляд вдаль.

Мобильный в пальцах стал громко пиликать, выплевывая уведомления. Я же замерла на месте, не в силах сделать и шагу. Колючий ветер подхватил мою косу, вытаскивая из нее пряди волос. Он будто прохожий подталкивал меня в спину, шептал сорваться с места и бежать прямо туда – к той большой машине, к тому автомобилю, который я успела запомнить даже по номерам.

Это был его внедорожник. Витин внедорожник.

Картинки перед глазами напоминали кадры из старой кинопленки. Я толком и не успела понять, как в пассажирскую сторону Витиной машины влетела какая-то иномарка. Как кто-то сбоку истошно закричал, а может это был мой собственный голос. Как из моих пальцев выскользнул картонный стаканчик, ударяясь об землю. Капли кофе разлетелись на грязном снегу перед моими ногами.

Я разомкнула губы, воздух был словно пропитан кислотой, у меня горели легкие. А когда прошло секундное оцепенение, я ринулась к машине. Но какой-то мужчина вдруг схватил меня за руки, он что-то говорил, а я продолжала метаться.

– Витя! Витя! – этот надломленный голос мне казался чужим, он наводил страх, от него в венах застывала кровь. Я не могла понять, реально происходящее или же это слишком яркий кошмар, от которого хотелось скорее избавится.

По щекам скатились слезы, я плохо воспринимала действительность. Поэтому не могла даже посчитать, сколько прошло минут до того, как приехала машиной скорой помощи, как Витю вытащили из салона и положили на носилки. Его глаза были закрыты, а тело не двигалось. У него была кровь. Кровь.

Меня каким-то чудом пустили в салон машины скорой помощи. Мне даже позволили взять Витю за руку. За холодную, до ужаса леденящую руку. Я обхватила его пальцы, я сама дрожала от страха, захлебывалась слезы и мольбами.

– Витя! Родной! Витенька… Милый. Ну открой глаза, пожалуйста. Ну пожалуйста, – шептала я, пытаясь согреть его ладонь.

Но он не реагировал. Фельдшер говорил мне успокоиться, пульс есть, это главное. Но я отказывалась его слушать, мне казалось, в эту минуту я теряю его. Теряю частичку себя. Теряю мир, который был разноцветным и живым.

«Знаешь, что отличает тебя от всех девушек в мире? Ты так забавно смущаешься, что в детстве, что сейчас», – прозвучал в голове его голос. Такой родной. Звонкий. Перед глазами вспыхнула его улыбка. Заразительная. и Очень теплая. Так никто и никогда мне не улыбался, только Витя. Только он умел зажигать звезды на небе, только он заставлял задыхаться от переизбытка чувств. Даже плакала я из-за него навзрыд, как не из-за кого.

А дальше была какая-то пытка, я потеряла счет времени. Сидеть в коридоре, ждать, когда выйдет врач, когда Витя откроет глаза… Я вдруг ощутила себя