Волчья ягода - Наталья Юрай

— Да нет же! Идите уже. Вдруг Эльмира испугается. — теперь мне окончательно было всё ясно, и щемящее чувство радости за отца переполняло до краёв. Но сейчас не время, не время!

Демонстративно уткнувшись в книжку, я исподлобья наблюдала, как эти двое шли к каруселям очень-очень близко, почти касаясь руками, но пока не решаясь. Вот отец и Эльмира затерялись в толпе, а я огляделась. Славик сидел на соседней скамейке и напряжённо следил за моими движениями. Пришлось кивнуть, чтобы он пересел ко мне.

— Подумала?

— Подумала.

— И какова цена?

— Полмиллиона.

Мстислав усмехнулся.

— Что, много?

— Наоборот, по-нищебродски мечтаешь.

— Ладно. Полтора миллиона.

— Вот это я называю аппетитом, приходящим во время еды. Не боишься, что кину?

— Еще раз? Тебе не привыкать! — выпалила я и прикусила язык. Мишка же просил не провоцировать.

— Выглядишь плохо. Хочешь, путёвочку тебе организую в приличный санаторий? Помимо денег, разумеется. Хотя, знаешь, — он нагнулся пониже, чтобы увидеть реакцию, — никогда не спал с инвалидами. Может махнуть с тобой. А что: природа, процедуры, отдельный номерок. И ты мне тоже кое-что должна, помнишь? Так назойливо себя предлагала, что пора, пожалуй, и взять. Мордочка-то у тебя вполне ничего, да и титьки на месте.

— Слав, так жаль твою маму. — мне не стыдно было противопоставить жестокость жестокости, даже захотелось ударить побольнее, дойти до кишок, подцепить и вытянуть наружу. — Как она, должно быть, страдала перед смертью. Сын-убийца, насильник и негодяй. Мечта любой матери.

— С-с-ука, — холодная ладонь вцепилась мне в горло, — придушу!

— Убери руку, урод. — удивительно спокойно ответила я. — Здесь на каждом дереве камеры с он-лайн трансляцией и хранением данных на трёх серверах. Твоих ресурсов не хватит.

— Думаешь, умная такая да? — Славик придвинулся почти вплотную. — Пожалеешь, что не сдохла. А пока жди бумаги на подпись, овца хромая.

Сердце громко колотилось в ушах, пока я наблюдала, как он уходил прочь. Вот следом за ним покатился парень на скейте, то обгоняя Славика, то чуть отставая. Теперь я точно знала, что могу убить человека. В порыве, в горячке, но убить.

— И не говори мне больше ничего про кликушество и учение!

Марья пожала плечами и села за стол.

— И мужу своему скажи, что подглядывать нехорошо! Гадко! И объясни мне, с чего ты сводничаешь? Вроде как ругалась давече, что чистоту не блюду. — и тут накрыло первое озарение. — Кощей! Ты слышала, о чем он говорил мне, да? Слышала! Чёрт! Сара Коннор! Дитя-спаситель! Тебе ребенок мой нужен что ли?

— По колено ноги в золоте, по локоть руки в серебре. Слыхала?

— Марья!

Моревна тяжело, по-старушечьи поднялась с места:

— Охолонись. Ввечеру жду тебя. Яблочко-то, — она улыбнулась, и мне показалось, что во рту ее не два жемчужных ряда, а гнилые чёрные пеньки, — мочёное дала тебе. Вот и думай, краса-девица. Не живое яблочко-то было. Пустое...

— То есть как? Как мочёное? Кощей же говорил, мол, с лукоморной земли? Растёт, мол!

— Так и растёт. Вона, целая бочка мочёных-то.

Марья немного покачалась на месте, рассчитывая следующий шаг.

— Ввечеру приходи. — и дёрнулась вперёд, шагнув сначала несмело, а потом гораздо увереннее.

Так. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Получается, что яблоко спасительной жизненной силой наполнила я. Что ночь с Кощеем была проверкой и попыткой влезть в мои мысли. Что Волче — не Волче, а Марья... А кто же такая Марья?

Тихонько затворяя за собой дверь, вошел дядька Лешак. Выглядел он странно: сквозь кожу проступал древесный рисунок, кончики пальцев потрескались и позеленели.

— Теперича пусто, — старик обвёл рукой горницу, — на хозяйстве оставайся, голубица. Золу вычищай, углы выметай, тенёту веником обмахивай. Припасов заготовлено — не оголодаешь.

— Дядька?

— Пора мне в вотчину свою, девица. Соки во мне бродят, лес побуживать срок пришёл, лешему самое место в чаще. — Лешак повернулся, но, вспомнив позабытое, обернулся:

— Сохатым приду, а волков не боись, не тронут.

Ответом ему из леса донеслось волчье завывание.

— А Мстиславовы?

— И Мстиславовы не тронут. Не до того ему, с горя корячится, пропадает оборотень, как есть пропадает, эх...— старик махнул рукой и вышел.

Неожиданное обретение жилплощади породило много вопросов, и я рванула за Лешаком на улицу, но не сумела втиснуть свои земные слова в картину удивительного мира, представшую перед глазами.

Медленно и с трудом отрывая ноги от земли, старик прорастал тонкими веточками, и если зимой это его превращение в могучее дерево вызывало оторопь ужаса, то сейчас я чуть не расплакалась от теснивших грудь чувств.

Не Лешак — сама Природа шагала вглубь леса, собирая вокруг мелких птах, свивающиеся в вихри свежие ветерки и даже солнце, казалось, тянулось к лешему своими лучами.

— Прощай, дядька Лешак...

— Жень, как тебе, а? — отец смущённо поправлял воротник у футболки-поло. — Не слишком я, как это, моложусь что ли?

Воздуха стало категорически мало. Передо мной стоял подтянутый, симпатичный мужчина средних лет из той породы, что с годами делает человека вкуснее, харизматичнее, глубже.

— Папка, ты классно выглядишь! Смотри, на других девушек не зыркай, а то в Эльмире восточная кровь, а она, знаешь ли, не водица!

— Лишь бы над отцом посмеяться! — притворно надулся родитель, и засунул руки в карманы джинсов. — Никакой жалости!

— Ну папа-а-а!

— Ладно, ладно. Пойду. Справишься сама? Точно? Сразу звони, слышишь!

— Да, иди, в кино опоздаете!

Мне нравилось сидеть одной дома. У нескольких человек были ключи от нашей квартиры, и без помощи в случае чего я не останусь. Звонок был ожидаем, но всё равно заставил вздрогнуть.

— Женька, мы его вычислили!

— Ну!?

— На Вяземского хату снимает, гад. Мышится. Нужно будет подумать, как его прищучить.

— Только без драк, да?

— Ну как... куда без них? Никуда!

— Миша, ты обещал!

— Полковника помнишь? В смысле, полковник — двоюродный дядька Славкин. Не важно... — Мишка мялся, и знал, что я это чувствую, оттого нервничал ещё больше. — Отбой пока. Как придумаем, что делать, я тебя наберу.