Ненавижу тебя, сосед - Лина Манило

—А может, он не ко мне?

—Ага, конечно,— смеётся и, коротко обняв меня, звонко целует в щёку.— Всё, беги, невеста, и не делай глупостей. Беременность на первом курсе — так себе перспектива.

—Ты дурочка,— смеюсь и торопливо, не дав себе передумать, сбегаю вниз по ступенькам, оставив за спиной удивлённые взгляды. Удивлённые и завистливые.

—Привет,— Демид, качнувшись вперёд, тёплыми и немного влажными губами задевает мой висок. Вцепившись обеими руками в планшет, он не стремится прикоснуться или облапить, но всё равно он слишком близко, чтобы через час слухи не разнеслись по вузу.

—Привет,— сглатываю, а Демид убирает прядку волос, упавшую на мой лоб.— Ты специально?

—Что?— искренне удивляется, а мне стукнуть его хочется.

—Провоцируешь слухи и сплетни?

—Не, я просто забрал после пар свою Синеглазку. А сплетни… тебе ли не знать, что они будут всегда, даже если люди не дают для этого повод?

—Ауч, не в бровь, а в глаз.

Демид грустно улыбается и, обойдя машину, распахивает дверцу для меня. Не оглядываясь, я ныряю в салон, пристёгиваюсь, строго впереди себя глядя. Жду, когда спектакль закончится и мы наконец уедем.

—Неуютно?— оказавшись рядом, Демид оборачивается ко мне. Упирается локтём в подголовник, лениво растягивается на сиденьи и взглядом меня сканирует.

—Немножко. Я просто…

—Не рассчитывала, что я таким шустрым окажусь?— в уголке губ притаилась усмешка.

Резко оборачиваюсь к нему, смотрю прямо в глаза, насмешку в них выискиваю. Не найдя, теряюсь.

—Демид, это же ответственность.

—Если бы я этого не понимал, мы бы встретились глубокой ночью в тёмной подворотне. А так…

—А так, наверное, все решат, что очередная глупая первокурсница попалась на огонёк.

—Но это ведь неправда,— дёргает плечом.— В таком случае, какая разница, что у кого на языке болтается?

—Ты прав, но… Ладно! Поехали! Пусть говорят, мне не в первый раз с дураками дело иметь.

—Намёк понят и принят,— смеётся Демид и заводит мотор.

За считанные секунды корпус остаётся за спиной. Цепочка горемычных общаг мелькает за окном, я жадно вглядываюсь в наше здание, а в нём уже во всю идёт ремонт. Вздыхаю. Мне нравилось жить в общежитии — там было весело и душевно.

—Не переживай, скоро всё отремонтируют, вернётесь в свои клетушки,— читает мои горестные мысли Демид и гладит меня по руке.— Не хочу, чтобы ты была грустная.

—Не любишь утешать девушек?— смотрю на Демида с любопытством, но он лишь плечами пожимает.

—Не люблю, когда одна конкретная синеглазая девушка грустит, а на остальных и их горести мне плевать.

—Так уж плевать?

—Целиком и полностью.

Моё сердце гулко стучит, как бывает всякий раз, когда Демид позволяет себе такие намёки. Когда заставляет верить, что я снова для него — больше целого мира.

—Приехали,— улыбается Демид и кажется абсолютно счастливым.

—Наше второе свидание будет на стадионе?

—На крытом стадионе!— поправляет меня, важный, будто наличие крыши над футбольным полем что-то кардинально меняет.— Ну что? Будешь за меня болеть?

Демид отстёгивает свой ремень безопасности и подаётся ко мне. Снова тёплыми губами висок задевает, в щёку целует — нежно и трепетно. Это не поцелуй даже, ласковое касание, приличное до целомудрия, но грешное в своей сути.

В этом весь Лавров — если он впускает тебя в свою жизнь, то делает это сразу и стремительно. Не давая возможности остановиться, перевести дух, подумать. Просто берёт за руку и тащит за собой.

И я иду за ним, куда скажет. Потому что наконец верю: после всего, что мы пережили, после вскрытой правды и фокусов моей матери, Демид меня больше не обидит.

Никогда.

Только тоненький голосок интуиции пищит в голове: в любой момент всё снова может сломаться. Рассыпаться в пыль.