Невеста Мрачнейшего - Лилия Лисовская

Я стушевалась, закрывая лицо книгой. Сама уже поняла, какую глупость сморозила, а под тяжелым взглядом Даной стало совсем стыдно. Но травница быстро остыла:

-Успокойся, ничего удивительного, что ты приняла меня за нее. Мы слишком похожи своими привычками и местом обитания. Но я никогда бы не причинила вред невинному, запомни хорошенько. Я – не моя сестра.

Последнее предложение она пробормотала себе под нос, сверля взглядом воздух перед собой. Стиснутые губы побелели. Я предпочла промолчать, не переспрашивать.

До утра мы просидели за книгами, разбирая состав зелья. К рассвету у меня кружилась голова: учителем Даной была требовательным и грозным, но ее слова были понятнее любой лекции в университете. Она вкладывала в голову знания, руководствуясь только одним, - сочувствием.

Когда Рунок, не постучавшись, вошел в хижину, я откровенно клевала носом: различия между колопянкой и дисервушкой оказались слишком сложными для меня, усталой и выжатой, как лимон.

Даной обернулась к водяному, стоявшему у двери неслышной тенью, встретилась с ним глазами. Я не впервые заметила, что каритиды общаются с травницей без слов, будто имея особенную связь. Зевая, я с тоской поглядывала на постель Даной, которая смотрела куда удобнее и комфортабельнее, чем моя циновка. Но и та бы сейчас сгодилась. Да я была готова уснуть на холодном полу, укрываясь книгой!

-Мне пора идти, - Даной без усилия поднялась на ноги и вышла вслед за Руноком, даже не подумал объяснить, что произошло. Я прислушалась – в деревне, только встречающей новый день, - всюду звучали взволнованные голоса, шум и стук. Тревога царапнула сердце, но я из последних сил переползла на койку и закрыла глаза. Я слишком устала, чтобы думать.

***

Темный коридор, где каждый шаг отзывался гулким эхом, привел меня в аскетически обставленную спальню. Скромная кровать, укрытая серым покрывалом, выглядела такой покинутой, словно в этом доме уже давно никто не спал. Я застыла на пороге, вглядываясь в бархатную тьму, замечая только отдельные детали: бликующая гладь зеркала, жалкие огарки свечей на колченогом столике, пара растрепанных книг.

-Боль…но…

Я обернулась, обращая внимания на мужскую фигуру, скорчившуюся в углу. Уткнувшись лицом в колени, мужчина раскачивался из стороны в сторону.

-Больно… - тяжкий вздох шепотом осенней листвы разнесся по комнате, провоцируя ледяной порыв ветра из ниоткуда, который ударил мне в лицо, ослепляя и дезориентируя.

Я шагнула вперед, заслоняя руками лицо. От жестокого ветра слезились глаза, я почти ничего не видела.

-Вам плохо? – наугад спросила я, надеясь, что мужчина сможет ответить на самый главный вопрос: что я здесь делаю? Я не помнила, как там оказалась, я не помнила ничего.

В ответ раздался протяжный, отчаянный стон, в котором было столько боли, что в животе что-то сжалось и задрожало. Ветер стих, и я смогла приблизиться. Но стоило мне сделать несколько шагов, как фигура в углу застыла. Так застывают пауки, застигнутые врасплох.

-Эй, - шепотом позвала я, привлекая внимание, но что-то мне твердило «Беги! Немедленно беги!»

-Ты все равно будешь моей, - голова медленно поднялась, демонстрируя бледное до синевы лицо. Темные неаккуратные пряди обрамляли его, делая черты лица тонкими, заострившимися.

Я попятилась, пытаясь нашарить за собой дверь или хоть что-нибудь. Мужчина, угловато и неловко двигаясь, шевельнул коленями, поднимаясь. Воздух по мановению руки стал плотным, и я почти не могла сопротивляться. Каждое движение выходило смазанным и медленным.

-Уходи! – крикнула, борясь с пустотой. Она не пускала меня – невидимые, но ощутимые руки хватали за ноги, плечи и волосы, удерживая на месте.

Алые глаза, сверлящие меня исподлобья, вспыхнули и тут же погасли. Переваливаясь с ноги на ногу, словно каждый шаг причинял невыразимую боль, Вилф двигался ко мне. В безвольно повисшей руке была зажата расколотая надвое маска.

-Моя! – бледная рука потянулась вперед, на ходу вытягиваясь как в дурацких ужастиках. Я взвизгнула, рванувшись в сторону, наплевав на то, что призрачные пальцы впиваются в тело, царапая до мяса.

И тьма поглотила меня.

У автора имеется группа Вконтакте: https://vk.com/liskazki. Буду благодарна, если подпишетесь :)

Часть вторая. Глава 38. Пепелище

Корень песочника подгнил, закучерявился плесенью, а потому не годился. Я с сожалением откинула его в сторону, рыская глазами по земле: где-то здесь я видела еще один, надеюсь, он подойдет. Погода вот уже третий день стояла ненастная, с болота тянуло смрадным духом сырости, и жители деревни вели себя странно.

-Даной, что случилось на болотах? – даже напряженный поиск песочника не смог отвлечь от мыслей, терзавших меня два дня кряду. Покинув меня на рассвете, Даной вернулась в деревню только на следующее утро. По пятам шел Рунок, уперевшись взглядом в землю. В его походке, неуверенной и нервной, чувствовалось некое напряжение. Я махнула ей рукой, сидя на пороге хижины, но она прошла мимо, опустив плечи и глядя в землю. Готова побить об заклад, выглядела она испуганно и потерянно. Теперь я задавалась вопросом: что же так напугало травницу и водяного? Рунок был замечательным следопытом, отличным охотником и чтецом по тропам, что для его соплеменников – особенно почетно. Почему же они вернулись из леса с такими лицами?

Даной, собирающая неподалеку перстянку, коротко выдохнула, как делала постоянно, стоило мне зайти на опасную территорию в компании лишних вопросов. Я прикусила язык, делая вид, что страшно увлечена созерцанием муравьев, которые непрерывной цепочкой поднимались по стволу дерева, закручивая свой строй спиралью. Брюшка у них зеленели и светились в сумерках лесной чащи.

Острые края трав, которые я ощупывала, прежде чем сорвать, резали пальцы, а от холодной росы, щедро выступившей на бледно-зеленом покрывале поляны, руки покрывались мурашками и коченели.

-Ничего не произошло, - кратко отозвалась травница, выпрямляясь во весь рост. Ладони, испачканные растительным соком и землей, она обтирала о юбку, на которой расползлись некрасивые кляксы бурого и темно-зеленого цвета, а под ногтями налипла грязь.  –Пало несколько зверей, от загадочной болезни. Надо было убедиться, что деревне ничто не грозит.

Я почти поверила ей – ровный тон, спокойный взгляд. Только рука, терзающая ткань юбки до расходящихся нитей, не лгала. На болоте не было спокойно.

Каждая новая находка уводила нас все дальше от селения: я, увлеченная сперва поисками песочника, а затем –  редких цветов лазурного цвета, не заметила, как забрела так далеко, что растерялась. Даной была здесь же, с сумрачным лицом бродила вокруг стволов-великанов, бормоча под нос строчки поискового заговора. Мне она говорила,