Влюбленный мятежник - Хизер Грэм

— Я буду любить вас искренне и нежно всю жизнь, милорд.

Он провел указательным пальцем по ее щеке, затем обвел линию губ.

— Не предавай свое сердце, Аманда. Это самый страшный грех в жизни.

Она раскрыла губы, чтобы возразить, но в этот момент Эрик схватил ее властно и со страстью. И туман рассеялся, и пугающая реальность разбуженных чувств вернулась к Аманде. Он брал ее грубовато, но в то же время оставался нежным любовником. Никакие другие руки не могли так трогать женщину, как эти, никакие другие пальцы не могли так нежно гладить и касаться самых сокровенных мест на ее теле. Ничей другой шепот не ласкал так ее слух, ничьи губы не покрывали всю ее поцелуями, столь настойчиво пробуждающими чувственность. Они оседлали ветер, и ветер танцевал с ними, подводя их к одному пику наслаждения за другим, пока она не пресытилась блаженством и не заснула.

…Утром Аманда обнаружила Эрика сидящим за маленьким столиком в их комнате, пьющим кофе и читающим последний номер «Виргиния газетт». Он был уже полностью одет в обычный костюм, состоящий из темно-синих бриджей, белой рубашки без кружев и оборок, сюртука и высоких сапог. Его плащ лежал на кресле у двери. Аманда догадалась: он собрался объезжать свои владения.

Эрик почувствовал, что она не спит, и улыбнулся, хотя глаза его остались хмурыми. Аманда улыбнулась в ответ, поднялась и, завернувшись в простыню, подошла и встала за спиной мужа.

Он отпил глоток кофе и показал ей статью в газете. «Моряки Данмора захватили склад на побережье. В Джонсборо обнаружено различное французское оружие».

Аманда порадовалась, что стоит у него за спиной. Расширившиеся от страха и огорчения глаза могли бы выдать ее. Она не могла говорить.

Но муж и не подозревал ее. Он лишь покачал головой.

— По крайней мере никто не убит и не ранен. Неизвестно, откуда взялось это оружие — место там заброшенное. Слава Богу! Я смертельно устал наблюдать, как гибнут люди. — Он поставил чашку, поднялся и рассеянно поцеловал ее. — Я уезжаю. Может быть, ты прокатишься с нами верхом завтра?

Она кивнула, все еще не в состоянии говорить. Он вновь посмотрел на нее.

— У тебя видь нет причин для того, чтобы не садиться в седло?

— Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду, — удалось ей выдавить из себя.

Эрик внимательно осмотрел ее с головы до пят.

— Я имею в виду, — мягко произнес он, — что пока нет признаков того, что у нас появится ребенок?

— О! — вздохнула Аманда с облегчением и, покраснев, отрицательно покачала головой.

Он еще раз поцеловал ее и, отвернувшись, взял с кресла свою треуголку. Но вдруг повернулся и, лукаво усмехнувшись, обнял ее и нежно поцеловал, вложив в поцелуй удивительную интимность и жар чувств, которые когда-то впервые пробудили в ней волнение желания.

У Аманды ослабели колени, сердце застучало в груди, а страх и беспокойство сразу куда-то улетучились. Она прижалась к мужу и, когда он отнял губы от ее губ, встретила его взгляд ослепительной улыбкой, полной нежности.

— Я почти готов забыть о сегодняшних делах, — сказал Эрик.

— Впереди всегда есть ночь.

— Жаль упускать прекрасный момент!

— Милорд, разве посмею я спорить с вами?

Он начал смеяться, и Аманда не знала, как далеко заведет их этот захватывающий дыхание диалог, когда раздался осторожный стук в дверь и Эрик с сожалением оторвался от жены.

На следующий день они поехали вместе. Им пришлось пробираться сквозь глубокий снег на полях, мерзнуть под пронизывающим ветром, двигаясь вдоль реки. Зима вошла в полную силу, но, несмотря на мороз и непогоду, Аманда чувствовала себя прекрасно. Ей нравились домики арендаторов с их соломенными крышами, глинобитными стенами, с кухнями, в которых обычно размещались домашние очаги и ручные мельницы. Но прежде всего в этих домиках царили тепло и смех, звенели детские голоса. Жак сопровождал их повсюду, куда бы они ни направились. Этот мужчина казался Аманде все более занятным. Он был удивительно красив, с тонкими чертами лица и темными глазами, опушенными длинными ресницами. Истинный француз в поведении и манере одеваться, он все же оставался акадийцем и с подозрением относился к англичанам и французам, отвернувшимся от его народа.

Аманда видела, что он тоже наблюдает за ней, но это ее не раздражало. От его взгляда ей становилось тепло.

Наступило Рождество. Была отслужена праздничная служба, и началось торжество, на которое все собрались в Камерон-Холле. С дверей свисали веточки омелы, весь дом украшали букеты из падуба, венки и ленты. Потрескивая дровами, ярко пылали камины, музыканты наигрывали старые мелодии, пришедшие из Англии, и более живые колониальные напевы. Лорд и леди принимали участие в каждой забаве. Аманда танцевала с безукоризненно одетым Томом, с маленьким кругленьким поваром, застенчивым и смущающимся грумом. Она смеялась, радостно ловя одобрительные взгляды мужа из другого конца комнаты, когда вдруг раздался стук в дверь. Эрик, перегнувшись через перила балюстрады, остановил Тома и Кэссиди и сам пошел открывать. Отворив дверь, он отступил, пропуская новых гостей.

— Так-так! — загрохотал голос ее отца. — Вот и дочь!

В холл вошли Найджел Стирлинг, лорд Гастингс и лорд Тэрритон, герцог Оуэнфилдский, со своей новоиспеченной супругой.

Музыка прекратилась, слуги перестали смеяться; в зале повисла странная тишина.

— Здравствуй, папа, — холодно приветствовала отца Аманда. Ее пальцы дрожали. Разве могла она забыть про захваченное оружие, про то, что лгала человеку, которого полюбила. Боже праведный! Ну почему он явился именно в этот день?

Но было поздно сетовать: Найджел был уже рядом, пожимая ей руки, щекоча щеку равнодушным поцелуем. Том моментально оказался подле, приняв пальто и шляпы гостей. Аманда поприветствовала лорда Гастингса, Роберта с его герцогиней и быстро предложила всем пройти в обеденный зал, где еще жарко горел огонь и на столах стояла горячая праздничная еда. Аманда заметила, что Эрик пристально смотрит на нее, и ей захотелось прочитать его мысли.

Когда она повела, гостей в столовую, сзади послышалась какая-то возня. Удивленная, Аманда обернулась. К своему потрясению, она увидела, что Эрик обхватил руками Жака Биссе и удерживает сильного француза, пытающегося вырваться. Несмотря на напряженную борьбу, Эрик улыбался:

— Иди, любимая, я сейчас вас догоню.

— Но, Эрик…

— Наши гости, Аманда.

Смущенная увиденным, она тем не менее поспешила вперед, чтобы проводить новых гостей в столовую. Закрывая дверь, она успела увидеть, как Даниелла подбежала к человеку, которого называла своим братом, и что-то быстро начала говорить ему. Аманда не смогла уловить смысл слов. Вздохнув, она отвернулась и оказалась лицом к лицу с вновь прибывшими. Отец изучал ее своими испытующими глазками, лорд Гастингс, как обычно, смотрел масленым взглядом, Роберт с откровенной похотью, а бедная герцогиня уставилась на нее своим покорным и словно постоянно испуганным оленьим взглядом.