Я рожу тебе детей - Ева Ночь

— Судя по всему, ты так и сделал, — вскинулась она зло. — Уехал, не оглядываясь, сразу же нашел другую. И снова молча, ничего не объясняя, не рассказывая.

Кажется, Олег кому-то готов оторвать длинный поганый язык.

— Глеб тут ни при чем, — скороговоркой добавила она, видимо, заметив выражение его лица. — Мама твоя звонила. Она очень хотела бы, чтобы у нас все получилось.

Олег вдруг понял, что с него достаточно.

— Вот что, — сказал он, поднимаясь из-за стола, — я бесконечно устал, что родные без конца вмешиваются в мою жизнь. Вначале договорной брак, затем навешивание чувства вины и ответственности, когда я готов был идти своим путем. Теперь они снова за моей спиной что-то решают. Ты прости, Лин. За все, что я не смог тебе дать. За всю боль, что тебе пришлось пережить. Но дальше — сама, ладно? Без меня. А я со своей жизнью разберусь как-нибудь сам. Самое лучшее, что ты могла, уже сделала — бросила меня и развелась. Очень мудрое решение. Правильное. За это я тебя бесконечно уважаю.

— Но не любишь, — прошелестела Лина.

— Не люблю, прости, — мотнул головой Олег и зашагал прочь.

Глава 56

Лерочка

Олег не звонил первые два дня. Кто знает, почему. Я не нарушала его покой, считая, что навязываться не стоит.

А потом его как прорвало.

— Я скучаю, — сказал он без обиняков. — И прилетел бы хоть сейчас, но мне нужно утрясти все дела, чтобы не кататься туда-сюда бесконечно.

Я тоже скучала. Жутко. Но признаваться в этом не собиралась. Чем загадочнее девушка, тем больше к ней тянет. А я хотела, чтобы его тянуло ко мне, как на аркане.

И его вроде бы тянуло: лавина звонков, смс, по вечерам — сеансы космической связи, когда мы с ним наговориться не могли.

Он сразу заметил, что со мной что-то не так.

— Что-то случилось, Лер? — спросил Олег в тот день, когда я имела честь разговаривать с арендодателем.

— Нет, все хорошо, — солгала я, потому что не хотела его тревожить. Помочь он все равно не поможет, а лишние тревоги ему зачем? Он и так выглядел измученно: явно не досыпал, темные круги пролегли под глазами.

— Ты чего-то мне не договариваешь, — недовольно нахмурился Змеев. — У тебя на лице все написано.

«У тебя тоже», — захотелось поскандалить и мне, но я вовремя прикусила язык. Лучше не начинать. Нет ничего хуже разборок на расстоянии. И слово за слово — я пожалуюсь, а он бросит все и примчится. Почему-то я была уверена, что именно так все и случится. Он как раз такой.

— Все у меня нормально, — снова соврала я, — так, устаю, сплю не очень хорошо.

— У меня тоже со сном проблемы, — вздохнул Олег. — Чем не повод побыстрее закончить дела и вернуться? Вместе нам будет очень хорошо спаться, я уверен.

Он смотрел на меня и явно ждал. Позову или нет? А я не могла, будто переклинило. С одной стороны, я хотела, чтобы Олег вернулся поскорее. С другой… я не могла капризничать, навязываться, показывать, что одиночество снова накинулось на меня, как стая бешеных гиен.

К хорошему привыкаешь быстро. Когда Змеев только появился в моей жизни, я думала, что, прожив так долго одна, будет трудно подстроиться, пустить в свою жизнь чужого человека. Особенно такого диктатора, как этот смуглолицый флибустьер.

Оказалось, все намного проще. Мы как-то совпадали, быстро притерлись и, хоть и спорили порой, находили компромиссы. Змеев, оказывается, легко на них шел, хоть и мог побухтеть слегка. Мне даже это нравилось — наше постоянное противостояние в мелочах и слаженное взаимопонимание в главном.

Я не просто по нему скучала. Я тосковала. Порой так, что хоть вой на Луну.

— Как закончишь со своими делами, так и приезжай, а раньше — ни-ни, не надо жертв, метаний, чтобы потом не досадовать, что должен был сделать это и то, а вместо этого вернулся назад. Незаконченные дела потянут тебя снова в дорогу, а я как-то плохо представляю себя в роли невесты капитана дальнего плавания. У меня проблемы с ткачеством.

— С чем-чем? — прищурившись, переспросил Олег.

— Ну, я не способна, как Пенелопа, ждать тебя, Одиссей, и ткать ковер.

— А потом распускать его по ночам, я понял, можешь не продолжать.

Кажется, он слегка обиделся, поэтому разговор постепенно увял, а я даже вздохнула с облегчением, потому что мне нужно было подумать и составить план, как жить дальше.

По стечению обстоятельств, договор аренды подходил к концу: как раз в июне его нужно было перезаключить, но судьба распорядилась иначе. Точнее, подлый гад Гороховский-старший, но это уже детали.

— К сожалению, — гундел господин Сомиков, мне больше не выгодно сдавать помещение по частям, я собираюсь отдать целый этаж в одни руки, поэтому предупреждаю о расторжении договора аренды заранее.

Мне не к чему было придраться, спорить было бесполезно, а поэтому оставалось лишь одно: смириться, паковать вещички и распрощаться с очень хорошим местом и подыскивать новое помещение. К тому же, я находилась не в той весовой категории, чтобы бороться и настаивать на своем.

— Если тебя утешит, меня тоже вышвыривают прочь, — меланхолично сказала Света, как только мы снова пересеклись за обеденным столом. — Все суета. Впереди вечность, а поэтому не стоит расстраиваться, потому что еще не известно, кому повезло.

Я все равно баюкала внутри огорчение и была с ней не согласна, однако спорить не находила ни сил, ни желания.

— Все устаканится, — заявила она бодро, встряхнувшись, — вот увидишь. Одна голова хорошо, а две лучше. Выкрутимся.

В любом случае, раскисать я не собиралась. Мне всего лишь нужно было время, чтобы все разложить по полочкам, расписать по пунктам и двигаться к цели, вычеркивая по очереди выполненные задания.

В те дни меня очень поддержали Вересовы.

— А где герой-любовник? — приподняла брови Юля. Что-то такое таилось в ее глазах. Ирония, наверное, но не обидная, а теплая, разбавленная капелькой жалости.

Меня это задело.

— По делам уехал, — задрала я нос и расправила плечи. — Скоро вернется.

— Лерочка, — вздохнула подруга, — прости. Я совсем с ума сошла, потому что этот человек вытрепал нам все нервы. Как ни крути, а я постоянно на взводе. Умом понимаю, что, скорее всего, ты права, и он не доставит нам хлопот, но сердцем я постоянно жду какой-нибудь подставы. Если не по отношению к нам, то по отношению к тебе. Он был идеальным,