Пансион святой Маргарет - Элен Бронтэ

Миссис Пэйшенс сочла молчание племянницы признанием своей правоты и распрощалась с Эмили. Ей хотелось скорее поговорить с миссис Аллингем, а затем еще повидать преподобного Кольера и его супругу и рассказать им удивительную новость, со дня на день долженствующую потрясти Брайтон. Эмили не могла ни удержать тетку, ни запретить ей сплетничать, поэтому она осталась в своей комнате и долго еще сидела за столом, в задумчивости глядя в чашку с остывшим чаем, словно надеялась найти на дне под слоем жидкости ответы на свои вопросы.

Вечерами Эмили по обыкновению пила чай с миссис Фирман, иногда к ним присоединялся мистер Хотчинс, а миссис Вильерс, чья жажда новостей с окончанием зимы возросла троекратно, то сидела за столом со всеми, то выходила из комнаты, чтобы поболтать с другими учителями или мисс Олдридж.

Сегодня у миссис Фирман была мисс Брент, и Эмили подумала, что должна рассказать им обеим о том, что услышала от тетки. Такую новость невозможно будет скрыть, раз уж о ней стало известно миссис Пэйшенс, а миссис Фирман и мисс Брент наиболее сочувственно относились к безрассудной Энид Рикман. К тому же Эмили тяжело было снова молчать и носить на сердце этот камень.

Как и ожидала Эмили, миссис Фирман разразилась слезами, а мисс Брент – проклятиями в адрес Келбраттера. Как это ни печально, Эмили вынуждена была согласиться с тем, что мисс Брент оказалась права – брак стал для Энид худшим выбором из возможных.

– Бедная, бедная наша девочка, – причитала миссис Фирман. – Сколько всего ей пришлось вынести за последние месяцы! Хоть бы она не наложила на себя руки!

Эмили побледнела – такая мысль не приходила ей в голову. Мисс Брент мрачно кивнула – ей был лучше известен характер Энид, и она, похоже, считала, что миссис Фирман вовсе не сгущает краски.

Вернулась миссис Вильерс, и миссис Фирман тут же не могла удержаться, чтобы не рассказать своей соседке о том, что поведала мисс Барнс. Миссис Вильерс, как и ожидалось, принялась ахать и взмахивать руками, а потом вновь выбежала из комнаты, без сомнения, чтобы поделиться услышанным с кем-нибудь еще, кого она могла бы застать на ногах в этот поздний час.

– Как будет злорадствовать Филлис Найт, – проворчала мисс Брент. – Похоже, партия ее сторонниц одержала победу. С отъездом Энид и мисс Сэмпсон никто уже не может противостоять мисс Найт!

– К счастью, уже менее чем через три месяца мисс Найт навсегда покинет стены пансиона, – заметила Эмили. – А среди ее подруг, которым предстоит еще один год обучения, нет никого, кто сравнялся бы с ней властолюбием и умением сеять раздор и интриги.

– Остается еще ваша подруга, мисс Эйвери, – язвительно ответила мисс Брент. – С ее помощью кто-нибудь из остающихся в школе девушек очень быстро заменит мисс Найт!

– Вы знаете, что я давно уже не дружна с мисс Эйвери, а ее поступки глубоко поразили меня, – с досадой сказала Эмили, бесконечные уколы мисс Брент ей порядком надоели. – Не моя вина, что мне приходится продолжать жить с ней в одной комнате!

– До каких пор вы будете ссориться? – Миссис Фирман уже не первый раз за своим столом пыталась примирить Эмили и мисс Брент, но ее попытки оставались безуспешными.

– У меня нет ни малейшей охоты ссориться с кем бы то ни было, – вызывающим тоном ответила мисс Брент. – Мисс Барнс следовало бы помнить об этом, прежде чем начать обвинять меня в потворствовании побегу мисс Рикман! Тем более что и сама она не безгрешна.

– Что вы хотите этим сказать? – Эмили была раздражена, но не могла понять, что имеет в виду мисс Брент.

– Подобно вашей, как вы утверждаете, бывшей подруге, вы стремитесь лишь повыгоднее выйти замуж! Если с одним поклонником вышла неудача, вы тут же торопитесь заполучить другого, – презрительно фыркнула мисс Брент.

Эмили в негодовании смотрела на нее. Как может эта женщина быть так переполнена желчью? Да и о каких поклонниках может идти речь, когда Эмили почти не покидает пансион, а если и выходит на прогулку, то чаще всего в обществе других учительниц?

Миссис Фирман смущенно заерзала на своем стуле.

– Прошу вас, мисс Брент, не надо говорить такие вещи о нашей милой мисс Барнс! Она совсем не такая, как мисс Эйвери, и никогда не была такой. Не стоит обращать внимания на то, что болтают другие, иногда они могут и ошибаться.

– Простите меня, миссис Фирман, мне нужно уйти. Благодарю вас за чай, – Эмили поднялась со своего места и решительно направилась к двери, даже не посмотрев на мисс Брент.

Так вот в чем дело! Миссис Вильерс сплетничает обо всех! Как могла Эмили быть такой наивной и полагать, что ее минует эта участь? Теперь понятно, почему тетя Фанни говорила о привязанности Эмили к мистеру Рикману! Вовсе не потому, что сама Эмили вела себя несдержанно, а потому лишь, что миссис Вильерс поспешила измыслить некую историю об Эмили, мистере Рикмане и еще одном джентльмене, которым мог быть кто угодно из тех, с кем Эмили успела потанцевать или обменяться несколькими словами на ноябрьской ярмарке или на рождественском балу в пансионе. Что-то подсказывало Эмили, что под этим другим джентльменом подразумевался мистер Мэйленд, и от этого ей стало еще противнее думать о миссис Вильерс, своей тетке и мисс Брент.

У себя в комнате она застала Хелен, пишущую письмо. Настроение Эмили было столь отвратительным, что мисс Эйвери некоторое время пристально рассматривала выражение лица своей соседки, но так ничего и не сказала.

Уже лежа в постели, Эмили думала о том, что произошло сегодня. Ей, как никогда, хотелось уехать из пансиона, и внезапно новая мысль одолела ее. «А что, если мне стать компаньонкой Энид Рикман, вернее, теперь уже миссис Найджел Келбраттер? Мы могли бы уехать вместе с Энид, поселиться где-нибудь во Франции, в маленьком домике наподобие того коттеджа, о котором я недавно мечтала, и давать уроки. Энид учила бы юных француженок английскому языку, а я – живописи. И тогда ее отцу не пришлось бы покидать свой дом и начинать новую жизнь на чужбине». Эмили уснула в уверенности, что придумала неплохой выход как для Энид, так и для себя. Навряд ли им обеим суждено когда-нибудь выйти замуж, Эмили из-за своей неудачливости и отсутствия приданого, а Энид с ее страстной натурой не скоро сможет полюбить вновь, даже если получит развод, в чем Эмили вовсе не была уверена.

Наутро эта идея все еще не казалась Эмили неосуществимой. Надо было только придумать, как известить о своем предложении Энид и при этом не показаться ее отцу, а главное, самой себе, охотницей за мужем. Ведь благодарность мистера Рикмана к верному другу его дочери может быть весьма велика…

– Опять я думаю о том, что сейчас неважно! Кажется, Маргарет не напрасно обвиняла меня в эгоизме, – бормотала Эмили, спускаясь по лестнице к завтраку. – Какая разница, что подумает мистер Рикман? Главное – это счастье Энид.

Эмили не задавалась вопросом, отчего ее так волнует судьба именно этой девушки, лишь одной из многочисленных учениц. Они с Энид не были даже подругами, и все же теперь она готова оставить вполне приличное место, чтобы устремиться в неизвестность вместе с молодой женщиной, совершившей два ужасных проступка – побег с возлюбленным и уход от мужа. Все-таки без сердечной склонности к мистеру Рикману тут не обошлось, пусть мисс Барнс и не способна была признаться в этом даже самой себе.