Исцели меня надеждой - Ольга Александровна Валентеева

– Хорошо. Папа, из-за чего вы поссорились с Сани? Когда ты не видишь, она все время плачет.

– Есть причины… – И вот что ему ответить? – Как же тебе объяснить-то?

– Как есть, мне не два года. – Алекс сверлил меня взглядом. Соврать не получится.

– Сани скрыла от меня некоторые факты, которые стоило бы сказать. И это могло плохо кончиться. Хотя я и сам пока не знаю, во что это выльется.

– Может, вы помиритесь? Мне нравится Сани. Я бы хотел, чтобы она уехала с нами.

– Я бы тоже, – сорвалось прежде, чем успел обдумать. – Но не знаю, Алекс. Что будет, то будет.

Кажется, такой ответ сына устроил, потому что он улегся и укрылся одеялом. Я пожелал ему спокойной ночи и потушил светильник. Сани ждала меня в гостиной. Она казалась утомленной – я только сейчас заметил, что она навела порядок в квартире, следы пыли исчезли. Я и сам устал. Все-таки весь день на ногах, а в последнее время чаще видел мир в лежачем положении. Может, Алекс и прав… Может, стоит угомониться, послать в бездну все свои сомнения и забыть. Но получится ли?

– Идем спать? – Сани поднялась с диванчика мне навстречу.

– Идем, – кивнул ей.

Снова одна кровать на двоих. Наверное, Сандре сложно делать вид, что ничего не происходит. В чем-то я был ей благодарен. Те дни, которые мы провели вместе, были не так плохи, даже если состояли из одних иллюзий.

Спальня тоже казалась уютной, но совсем не девичьей. Не было каких-то безделушек, милых женским сердцам, и украшений. Только еще пара портретов – видно, Сани скучала по семье. Взглянул на кровать – да, тесновато нам будет. Сандра явно жила одна и вряд ли собиралась это менять. По крайней мере, до своего задания.

– Если хочешь, я могу лечь и в гостиной, – обернулась она.

– Зачем? – Я расстегнул пуговицы рубашки и повесил ее на стул. – Скорее, этот вопрос надо задавать мне.

– А я отвечу так же – зачем?

Сандра достала из шкафчика сорочку на тонких бретельках и быстро переоделась. Скользнула под одеяло. Я загасил светильник и лег рядом.

– Значит, сбежать решил? – тихо спросила Сани.

– Почему сбежать? Просто сменить обстановку. Здесь я своего потолка достиг, – ответил, ощущая, как она придвигается ближе и устраивается поудобнее. Сразу стало жарко. Быстро же я привык проводить с ней дни и ночи.

– Думаешь, в другом городе будет проще? Или дело в Файмене?

– Дело в Алексе. Здесь у меня слишком много знакомых и недоброжелателей. Не хочу, чтобы это как-то его коснулось. Да и мне самому нужна передышка, наверное.

– Сделаем вид, что я тебе поверила, – вздохнула Сани. – Лучше скажи, что хочешь оказаться от меня как можно дальше.

– Нет. Хотя для тебя тоже так было бы лучше.

– А может, я сама могу решать, что для меня лучше, Ральф? – Она приподнялась на локте. – Совсем недавно, когда Дэн предлагал тебе сменить документы и уехать, ты и слышать ничего не хотел. Вот я и пытаюсь понять, почему вдруг так резко сменил свое мнение. В чем дело?

– Сложно объяснить… Просто вдруг понял, что все надоело. Бизнес, дела, окружение. Тошнит от всего.

И это было правдой. Я привык жить не задумываясь. Все время куда-то рвался, спешил, добивался, ни на минуту не останавливаясь. А теперь вот остановился – и понял, что, по сути, вокруг ничего и нет.

– Лучше расскажи, как вам с Дэном удалось замять историю с нападением, – я решил сменить тему. – Все-таки в той бойне много наемников полегло.

– Этим в основном занимался Дэн, а не я. Мне было не до того. Оформил все как самооборону с моей стороны.

– Почему с твоей?

– Хочешь, чтобы тебя посадили? – Дождалась отрицательного кивка. – Вот и я не хочу. А я была при исполнении, на меня напали. Так что все логично. Ральф, я… правда жалею, что все так вышло.

– Я тоже, Сани. И что с того?

Сандра затихла. Слышно было, как барабанят по окнам капли дождя. Завтра опять будет слякоть. Я вслушивался в этот перестук – и постепенно засыпал. Уже почти уплыл в полудрему, когда в коридоре послышался топот ног. Алекс. Даже подняться не успел, когда сын влетел в комнату. Хотел напомнить, что стучать надо, но увидел его перекошенное от страха лицо и подскочил навстречу.

– Что? – только и спросил до того, как он в меня вцепился. Я чувствовал, как его трясет. – Опять сон?

Алекс смог только кивнуть. В темноте поднялась Сани, накинула какой-то халатик и включила светильник.

– Ну, что ты? – Подошла к нам.

Алекс выпустил меня и вцепился в нее.

– Сани, не умирай, – прошептал сдавленно. – Пожалуйста!

– Не бойся, и не собираюсь. – Сандра нашла в себе силы улыбнуться и обняла Алекса. – Это всего лишь сон, Ал. Не все сны становятся явью.

Да, когда речь не идет о моем сыне.

– Успокойся, – сказал ему. – Я прослежу, чтобы этого не случилось. Все будет в порядке.

– Простите, я вас разбудил. – Ал постепенно приходил в себя.

– Ничего страшного, – ответила Сандра.

– Давай-ка я прослежу, чтобы эти сны покинули твою голову. – Я повел Алекса обратно в гостевую. Он послушно лег, ожидая, что применю заклинание. С этой его способностью надо что-то делать в первую очередь.

– Расскажешь, что ты видел? – спросил осторожно.

– Как погибла Сани. Что-то с ее работой. Крови было так много.

Ал снова побледнел. Понятно, лучше не спрашивать. Опустил руку на его лоб и прошептал заклинание – чуть сильнее, чем обычно. Пусть проспит до утра. Убедившись, что дыхание сына выровнялось и кошмары отступили, я вернулся в спальню. Сандра сидела на кровати и ждала меня.

– Ну что? – спросила тихо.

– Спит. Сани, ты говорила, что готова уволиться ради меня с работы?

– Да. – В ее глазах мелькнуло удивление.

– Увольняйся.

– Что? – Кажется, решила, что я шучу.

– Говорю, увольняйся, раз обещала. Я выведу Дэна на Файмена, и мы покинем этот проклятый город.

– Подожди, Ральф! Я перестала улавливать логику. Ты предлагаешь мне уехать с тобой?

– Да, предлагаю. – Пусть лучше потом пожалею, чем она умрет.

– Куда?

– Сказал же – не знаю.

– Это не ответ! То есть я, конечно, поеду, но хочу хотя бы знать, куда и зачем.

– Ты хотела на побережье? – Сел рядом. – Пусть будет побережье. Достаточно? А зачем – придумай сама.

– Но так нельзя…

– Передумала увольняться?

– Не передумала. – Сандра выглядела совсем растерянной. – А давай не в двенадцать ночи? Утром поговорим, все решим.

– Нечего решать. Или утром ты перестаешь работать в полиции, или ты меня больше не увидишь.

Да, попахивало