Я научу тебя летать - Ева Ночь

Варя

– Я хорошо выгляжу? – в сотый раз спрашивает меня бабася и без конца оглаживает идеально сидящее на ней платье. Я снова уверяю, что она прекрасна, но бабуля тут же забывает, уходит в себя и собственные переживания и через пять минут снова задаёт один и тот же вопрос. Она меня не раздражает. Умиляет.

Она не похожа на мою строгую сухую ба, что любила меня беззаветно, но редко показывала чувства. Но в Анастасию Александровну нельзя не влюбиться. От неё идёт такое тепло, что хочется обнимать её и умиляться.

Стильная, можно сказать, современная. И причёска у неё не как у старушек. Это Леди высшей пробы. И дело даже не в её статусе или происхождении. Это что-то такое естественное, не наносное. С этим либо рождаются, либо душа выходит наружу и облагораживает даже самую простую породу.

Для меня очень сильно, что она признала Сашку, несмотря на свою многолетнюю неприязнь.

– Она любит его. Очень веский аргумент для меня, – признаётся бабася со вздохом. – Иван не подарок. И никогда им не был. Все эти властные замашки достались им от мужа моего, царство ему небесное. И проявляются почти во всех мужчинах Драконовых. А у нас, к сожалению, одни мальчишки. Что Иван, что Александр, сыновья мои, – две жестковатые подошвы. Но я всё равно люблю их и желаю счастья. Они – мои. Как и Димка, Илюша, Ваня-меньший, Серёженька и Аркаша.

Она так любовно перечисляет всех своих «мальчиков», что у меня слёзы на глаза наворачиваются.

– Иван слишком рано женился в первый раз. Любовь там сумасшедшая была. Но, видимо, разность характеров сказалась – не удержались на плаву. Ирина не выдержала его напора, а он – её сдержанности. Она неплохая девочка. Слабая лишь. Про таких говорят: кишка тонка. Именно тот случай. Безвольная курица, да позволительно мне так сказать. Это я настояла, чтобы Илюша остался со мной. А она и не возражала. Попробовал бы кто у меня сыновей отобрать! – бабуля потрясает сжатым кулаком. – Я бы всех со своего пути смела!

Ирина. Я впервые слышу имя матери Ильи. Кто она, эта мифическая женщина, о которой он и не вспоминает? Кукушка, что легко рассталась с детьми? Или всё же женщина, что не сумела сопротивляться обстоятельствам?

– Потом точно так она отдала и Диму. Это Иван настоял. Хотя мальчики думают по-другому. Для неё мужчина нашёлся. Не всю же жизнь в девках – молодая, интересная. Забеременела. Вот Иван и надавил. Димку выдернул. В другую школу пристроил. И судьбу свою нежданно нашёл. Сашку эту, рыжую бестию.

Бабуля рассказывает историю их семейства неспешно, а я прислушиваюсь к её словам жадно. Илья мне ничего подобного не поведает, хотя бы потому, что и сам всего этого не знает.

– Он же Ирине и приказал, чтобы та к мальчишкам не лезла со своей любовью. То есть не то, чтобы совсем не разрешал видеться, но настаивал, чтобы это случалось пореже. И она слушалась его. Да и слушается. Насколько я знаю, он поддерживает её материально до сих пор. Девочку учиться пристроил в хорошую школу. Там трагедия… Муж у Ирины погиб недавно. Хороший мужчина был. Подходящий. Для неё.

– А вы общались с ней? – вырывается невольно.

– Почему общалась? Я и сейчас… часто созваниваемся. Не держу зла. Мне кажется, мы тогда неправильно поступили. Я виноватой себя чувствую.

– Может, и Диме с Ильёй надо всё это рассказать? – мучает меня вся эта история.

– Может, и надо, – соглашается бабася. – Старая я стала. Совесть. Вижу по-другому немного всю ситуацию. Подумаю, как изложить-то… Тяжело это, знаешь ли, в ошибках своих каяться да исправлять то, что много лет назад перекорёжено.

Я её понимаю. А ещё я понимаю, что ни за что не выйду за Илюху замуж раньше, чем он не познакомится заново со своей мамой.

Он врывается в квартиру, как вихрь. Возбуждённый, пахнущий морозом. Счастливый. Я читаю счастье по глазам, по жестам. Он мой. Самый-самый. Как я раньше жила без него?

Не стесняясь бабаси, он обнимает меня и целует. Прижимает к себе, жадно втягивает воздух, зарываясь в мои волосы.

Бабуля демонстративно кашляет. Я краснею и прячу лицо у него на груди.

– Продолжайте, продолжайте, – машет рукой нам она. – Я только хотела сказать, Илья, что в таком виде на званый ужин не приходят.

– Чем тебе мой вид нехорош? – недоумённо оглядывает он себя.

– Илья! – у бабули такой голос, что нужно слушаться. Но моему хулигану не привыкать к постоянным одёргиваниям.

– Ну, как-то я не подумал, – чешет он в затылке. – Джинсы не подойдут, да? Всегда нормально было. Там же не королевская аудиенция, в конце концов. Все свои.

– Вот хоть раз человеком и явись. Чтоб всех поразить. Тут костюмчик я приготовила. Будь хорошим мальчиком.