Всему свое время - Ирина Быстрова

– Ты почему сегодня такая бледная? – спросила Анька, когда мы уселись за столик.

Я оторвалась от меню и взглянула на нее. Она сидела напротив и озабоченно разглядывала меня.

– Да так, – пожала плечами и вновь уткнулась в меню.

– Вы же не поругались с Алексом? Нет? – продолжала хмурить брови Анька.

– Нет, – буркнула я.

– Да, действительно, когда вам было успеть? – Анька пошелестела страницами меню. – Я буду борщ и салатик, с фасолью. А ты?

– А я… Оливье и гороховый суп.

– Девушка, девушка, – Анька ухватила проходившую официантку за рукав, – мы готовы сделать заказ.

Официантка записала наши пожелания и удалилась. А Анька продолжала:

– Выглядит он шикарно. Загар и все такое. Интересно, куда он ездил?

– Да, интересно, – пробормотала я.

– Ты не знаешь? – удивилась Анька.

– Нет.

– Почему?

– Не спросила.

– Почему?

Сказать ей? Язык не повернется. Пусть как-нибудь сама узнает. Ну, там кольцо увидит. Или притащит кто-нибудь новость на хвосте.

Стоп.

А почему никто не притащил до сих пор? Алекс пробыл на рабочем месте целых четыре часа, а в банке – тишина. Так не бывает. Новости у нас со скоростью звука разносятся. Он же не мог просидеть все время, держа правую руку в кармане. Я сама видела – он печатал. Значит…

– Почему? – повторила Анька.

– Что «почему»? – непонимающе уставилась я на нее.

– Господи, Воробьева, о чем ты думаешь? – вздохнула Анька. – Витаешь где-то… Я спрашиваю: почему ты не спросила тогда, куда он едет?

– А… это… – нужно было что-то быстро придумать, чтобы сдвинуть Аньку с этой скользкой темы, – ну… мы же… еще только…

– Ага, – перебила мое бормотание Анька, – вы еще не муж и жена, чтобы отчитываться друг другу, да?

Я пожала плечами:

– Ну да.

– Воробьева, ты как обычно… – Анька закатила глаза.

Да, я, как обычно, веду себя по-идиотски. И, как обычно, я – самый невезучий человек на этой планете.

– Ваш заказ, – возвестила появившаяся у стола официантка.

Слава богу!

А в банке было все так же тихо. Никакой беготни по коридору, толчеи в курилке и загадочных глаз – ничего такого, чем обычно сопровождается у нас появление сенсации. Странно, ей-богу. Неужели он не надел кольцо специально, чтобы не провоцировать беспорядки?

Алекс работал в поте лица. Почти не поднимался со своего места. Зачем ему это, если тесть-управляющий скоро обеспечит его светлое будущее? К примеру, назначит своим замом. Может ведь. Хозяин – барин. А кого еще назначать замом, как не родного зятя? Впрочем, есть ведь совет директоров, но, я думаю, дедушка Верников с ними договорится.

А пока Алекс работал. Разгребал завалы, образовавшиеся за время его отсутствия. Иногда поглядывал в мою сторону. Улыбался, когда мы встречались глазами. Незаметно так для окружающих. Но заметно для меня. Любопытно, что он думает? Как видит наше будущее? Надеется, что все останется по-прежнему? Или соображает, как преподнести мне известие о том, что теперь мы – чужие друг другу? В любом случае он будет разочарован. Он даже не представляет, что ждет его в действительности. Риелторша уже бьет копытом от нетерпения.

Этот жуткий, длинный день наконец-то вяло подполз к концу. Шесть. Алекс выключил компьютер, встал, вынул из гардероба пальто – он носит очень элегантный черный кашемировый редингот, – попрощался со всеми и направился к двери. Не дойдя нескольких шагов, остановился, повернулся, как будто вспомнил о чем-то, что забыл сделать, повернулся и пошел… ко мне. Я замерла.

– Забыл попрощаться, – сказал Алекс, открыв дверь в мою каморку.

– Пока, – отозвалась я, перебирая лежащие передо мной бумаги.

– Задерживаешься? – спросил он.

– Нужно кое-что доделать.

– А, – сказал он, помолчал и добавил: – Тогда до завтра.

– Да, – я наконец-то подняла глаза, – до завтра.

И он ушел. На это и был расчет. Алекс никогда не задерживался на работе. Уходил всегда ровно в шесть. Сейчас выжду с полчасика и можно собираться. Отключу телефон. Оба. А завтра, завтра будет видно. Может, завтра мне будет уже не так паршиво и я смогу более бесстрашно смотреть в лицо неприятностям.

Дождалась, когда настенные часы показали 18.25, выключила компьютер, оделась, заперла свой кабинет, потом кредитный и вышла в коридор. В банке было тихо. Только в кабинете, где сидели программисты, горел свет. Ночные люди, подумала я, подходя к охране.

– До свидания, – сказала, кладя ключи от кабинетов, своего и кредитного, на стойку.

– До свидания, – ответил мне Гришаня, толстый чернявый охранник, принимая ключи.

– Спокойного дежурства.

– Спасибо.

Я прошла через холл, толкнула входную дверь. В лицо ударил порыв ветра.

– Ох! – вскрикнула я и вышла на улицу.

Начиналась метель. Мороз немного ослабел, но зато ужасно дуло и сыпал мелкий колючий снег. Черт, знала бы, вызвала б такси. До остановки, где проходили маршрутки в сторону дома, было не близко. Замерзну. Приду домой и сразу нырну в ванну. Но сначала отключу все телефоны. Мобильный – прямо сейчас. Я сняла перчатку и полезла в сумочку. Достала телефон и нажала кнопку отключения. Дисплей моргнул и погас. Отлично. Я сунула телефон обратно в сумку, надела перчатку…

– Эй, девушка, можно с вами познакомиться?

Я вздрогнула и обернулась.

Алекс стоял позади меня, рука на открытой дверце машины. Я и не услышала, что кто-то едет за мной. Немудрено, при таком-то ветре.

– Что ты тут делаешь? – спросила я.

– Подумал, как же ты, бедная трудяга, поедешь домой в такую погоду, – сказал он. – Вернулся.

– Добрый мальчик.

– Да, я такой, – усмехнулся он. – Садись. – Обошел машину, распахнул дверцу пассажира.

– Спасибо. – Я нырнула в салон.

Он захлопнул за мной дверцу.

Тепло. Музыка. Пахнет елкой. Черт!

– А вообще, – сказал Алекс, усаживаясь на свое место, – я хотел еще спросить у тебя: что случилось-то?

– В смысле? – пробормотала я.

Алекс повернулся ко мне:

– В смысле, что ты даже не поинтересовалась, как я съездил, где был…

– Я не хотела, чтобы… – начала я.

– Чтобы кто-нибудь что-нибудь… – прервал меня Алекс. – Понятно, конечно, но могла прислать е-мейл или эсэмэску. Комплимент хотя бы отвесить по поводу моего загара.