Мой возлюбленный негодяй - Айрис Джоансен

А он старался прикасаться к ней как можно чаще.

Марианна постепенно поняла, что он пользуется этим не только для того, чтобы пробудить в ней желание, но и чтобы лишний раз подчеркнуть свою власть. Он мог поднести ее руку к губам посреди разговора, а потом продолжать его, словно этой ласки и не было, он рассеянно поглаживал ее плечи, когда она садилась у его ног перед камином, он расчесывал ей волосы перед сном, болтая о пустяках, перебирая пальцами пряди.

Каждое движение, каждое слово, каждый поступок все прочнее привязывали ее к нему, опутывая сетью близости.

Он улыбнулся, и лицо его осветилось очарованием.

— Наслаждение — это не болезнь, а радость, — тихо сказал он. — Тебе нравится все, что я делаю. Признайся, Марианна.

Ей не было нужды в этом признаваться: он прекрасно звал, что она целиком в его власти. Сначала она безвольно плыла по течению, бездумно принимая все происходящее, но постепенно поняла, что Джордан не захвачен страстью так, как она. Конечно, он желал ее, в этом сомнений не было. Но временами его взгляд вдруг становился отчужденным, в манерах появлялась необычная настороженность — и это тревожило ее. Можно было подумать, что он пытается переделать ее на свой лад, и эта мысль будила гнев и страх. Она знала, какая у Джордана сильная воля, — но она не станет той покорной любовницей, которую он пытается создать.

— Неважно, что я чувствую. Важно, кто я такая. — Она поколебалась, а потом стремительно добавила: — Я хочу, чтобы ты меня отпустил. Я решила, что это не может продолжаться.

Его взгляд стал холодным:

— Это будет продолжаться. Она повернулась к нему.

— Сколько? Пока я тебе не наскучу?

— Я такого не могу себе представить.

— Я могу назвать по крайней мере шесть женщин, с которыми ты расстался без сожаления, — и это только за то время, что я провела в Камбароне.

Джордан нахмурился:

— Это совсем другое.

— Это то же самое! Зачем я тебе? Ты — человек не постоянный. Пройдет месяц — и ты привезешь сюда новую женщину, и…

— Замолчи, слышишь? Ради Бога; я же сказал тебе, что это совсем другое!

— Да. — Она пригладила пальцами волосы. — Я согласна… это что-то другое. Но именно это другое для меня невыносимо!

— Я тебя не понимаю. Тебе невыносимо наслаждение?

— Не знаю… Мне кажется, я задыхаюсь.

— Чепуха.

— Тебе что-то от меня нужно, — запинаясь, проговорила она. — Может, я тебе уже наскучила. Может, ты просто притворяешься, чтобы получить от меня Джедалар. Это так?

— Ты прекрасно знаешь, что ты мне не наскучила. И прекрати наконец устраивать сцены!

— Откуда мне знать? Ты человек умный. Может, леди Карлейль тоже не заметила того момента, когда перестала привлекать тебя. — Она сделала глубокий вдох и проговорила ровным голосом: — И я не устраиваю сцены. Я говорю, что думаю. Хотя ты мог заметить, что в последнее время способность мыслить меня оставила.

Гнев внезапно исчез с его лица, и он откинулся на высокую спинку кресла.

— Совершенно верно. Я и добивался, чтобы ты не думала — а только чувствовала. Мысли в данной ситуации совершенно некстати. — Он негромко добавил: — Хочешь вытянуть из меня признание? Хорошо! Я буду с тобой откровенен. Джедалар не имеет к этому никакого отношения. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы ты полностью принадлежала мне.

Марианна с недоумением уставилась на него:

— Принадлежала? Я не рабыня, чтобы быть чьей-то собственностью!

— Очень жаль, что нет. Я был бы счастлив сделать тебе чудесную клетку, ключ от которой хранился бы у меня одного. Мне не по вкусу обычные способы, которыми мужчина владеет женщиной. В таких случаях связь недостаточно прочна.

Марианна ошеломленно тряхнула головой:

— Я тебя не понимаю.

— Я и сам себя не понимаю. Уже очень давно я понял, что глупо пытаться кого-то удержать. Рано или поздно все от тебя уходят. Лучше уйти первому и не оглядываться. Именно это я и собирался сделать с тобой, но что-то произошло. Ты до меня дотронулась… и поймала. — Он криво улыбнулся. — Уверяю тебя: я сопротивлялся изо всех сил.

— Тогда отпусти меня.

— Не могу. — В его голосе вдруг зазвучали бессильный гнев и отчаяние. — Не могу, черт подери! — Он глубоко вздохнул и, овладев собой, уже спокойнее продолжал: — Поэтому я решил найти способ заставить тебя остаться. Легче всего было бы тебя подкупить, как обычную женщину, но я знал, что это невозможно. Однако у меня в запасе есть еще одно оружие. — В его глазах заплясали веселые искорки. — У тебя необычайно чувственная натура. Наверное, ты заметила, что я пытался заставить тебя отдаваться мне всякий раз, как я того хотел — и именно так, как я хотел. Такая покорность становится привычкой, которая действует не хуже самых прочных цепей.

Цепи. Так вот к чему он стремился. Овладеть ее душой так же, как он овладел ее телом, управлять ею по своей воле. Возможно, с зависимостью, которой он начал ее опутывать, пришло бы и доверие. Может быть, наступил бы момент, когда она отдала бы ему Джедалар только для того, чтобы сделать ему приятное. Эта мысль ее испугала.

— Почему ты мне это говоришь? — прошептала она.

Джордан пожал плечами:

— Мои чувства по отношению к тебе всегда были очень сложными. Может быть, мне надо, чтобы ты начала сопротивляться, пока я не уничтожил в тебе все, что я ценю. Я понял: нельзя поработить — и самому не быть порабощенным. — Он улыбнулся, но улыбка вышла невеселой. — У меня тоже болезнь. Я не могу видеть тебя — и не хотеть тебя.

Желание, необузданное, мощное и не прикрытое никаким другим чувством. Ну а чего же она ожидала? Что еще существует между ними? И все же мысль об этом почему-то причинила ей острую боль. Надо покончить с этим хаосом чувств, пока он не стал невыносимым. Ей надо найти способ расстаться не только с Джорданом, но и с Камбароном.

— Я хочу видеть Алекса.

Он пожал плечами:

— Тогда ты его увидишь. Нам не надо никуда ехать. Я пошлю записку Грегору, чтобы он завтра привез его в Дэлвинд.

— Он так близко?

— Достаточно близко. — Джордан помолчал. — Положи свой резак.

Она покачала головой:

— Я же сказала, что не хочу идти гулять.

— И я тоже. Иди сюда.

Она повернулась и посмотрела на него.

Он уже не откидывался небрежно на спинку кресла, а сидел, напряженно выпрямившись. В ответ на ее взгляд он улыбнулся:

— Раз ты намерена меня оставить, воспользуемся последними часами наслаждения. Тебе еще многому предстоит научиться.

Марианна возмутилась: