Моя жизнь в руинах - Карина Хэлли

Подриг

– Подриг?

Мягкий голос Валери проник в мой сон. Только ради него я готов был просыпаться в эти дни. Только ради нее я готов был возвращаться в реальность. Если бы не она, я бы так и остался лежать, свернувшись калачиком, в своем темном мире.

Я открыл глаза и увидел ее. Она сидела на краю кровати, ее кровати. Я не сразу это понял. Вот черт, я был таким уставшим, что не смог спуститься вниз и дойти до своей комнаты.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, наклоняясь ко мне и осторожно проводя пальцами по моему лбу. Она была похожа на ангела.

Во рту у меня пересохло, и было трудно глотать.

– Все хорошо. Мне нужно немного воды.

– Оставайся здесь, – сказала она и направилась в ванную, откуда вернулась с водой. Я осторожно сел и забрал у нее стакан, кивнув в знак благодарности. Голова у меня была тяжелая. – Это все из-за лекарств. Это из-за них у тебя пересохло во рту.

После нашего визита к врачу она изучила всю доступную информацию по моей болезни. Пока сухость во рту была единственным эффектом, который я получил от приема лекарств. Антидепрессанты, которые должны были улучшить мое настроение, имели накопительный эффект и начинали действовать спустя несколько недель после начала применения, а обезболивающие лишь чуть-чуть облегчали мое состояние, когда возникали боли.

Все это меня, мягко говоря, огорчало.

За последние несколько дней степень моей усталости возросла неимоверно. Я терял равновесие лишь время от времени, и всего несколько раз чуть не рухнул, как тогда, с Хутером. Ночные спазмы в ногах немного ослабли. Но эта слабость и непрекращающаяся усталость выбивали меня из колеи. Я чувствовал себя так, словно меня отметелили на боксерском ринге. Сколько это может еще продолжаться?

Бабушка, похоже, начала догадываться, что со мной что-то не так. Она несколько раз комментировала мой усталый внешний вид и намекала, что мне, возможно, стоит вместе с Валери отправиться на Средиземное море немного подзагореть. Хотя она прекрасно знала, что сейчас, пока отец в таком состоянии, я никуда не поеду.

Но я пока не хотел ей ничего рассказывать. Я расскажу. Мне придется это сделать. Просто я надеялся, что, пока отец жив, я смогу поддерживать видимость того, что у меня все в порядке.

А ведь я только этим и занимаюсь, разве нет? Я только и делаю, что поддерживаю видимость. Притворяюсь, будто Валери – моя невеста. Пытаюсь изображать из себя хорошего сына, хотя на самом деле я кто угодно, но только не хороший сын.

Я смотрел на стакан с водой и почти желал, чтобы рука задрожала. Но она оставалась твердой. Я допил оставшуюся воду и посмотрел на Валери.

– Полагаю, что мой план проспать вечеринку в честь помолвки не сработал? – спросил я.

Она мягко рассмеялась.

– Нет. И знаешь почему? Потому что не будет никакой вечеринки.

– Что?

– Ну, вернее, вечеринка будет, просто мы – единственные гости. Они не стали никого приглашать. Они просто хотели организовать торжественный ужин, на котором будем только мы. Облегчение, правда?

– О да, это действительно облегчение.

Мне не придется вести натянутые беседы с малознакомыми мне людьми, я просто проведу время с семьей, так, как делаю это каждый день.

– Но, – добавила она, постукивая пальчиками по моей руке, – твоя бабушка хочет, чтобы мы принарядились.

– Типа надеть костюм, так, что ли? Если так, то у меня здесь нет ни одного костюма, а одалживать у Майора я не хочу.

Уголки ее губ приподнялись, и я понял, что она представила меня в одежде Майора.

– Думаю, будет достаточно, если ты наденешь рубашку и брюки. А теперь вставай.

Она попыталась стащить меня с кровати, но я схватил ее за руки и тянул на себя, пока она не оказалась на мне. Она захихикала, ее волосы упали мне на лицо, отчего у меня зачесалось в носу.

Я знал, что она ждала от меня тех действий, которые я обычно совершал в подобных ситуациях, но я был таким уставшим, что даже думать о сексе не мог. Это обстоятельство меня немного пугало, но и для страха у меня сил не было. Я просто хотел держать ее и смотреть на нее.

Я убрал волосы с ее лица, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Вот ты и попалась, дорогуша.

– Вот я и попалась, – с нежной улыбкой ответила она.

Я почувствовал необыкновенную легкость в груди – такое чувство возникает в момент свободного падения. Меня переполнило восхитительное и одновременно пугающее чувство, отчего мои глаза наполнились слезами, и мне с трудом удалось их сдержать.

Я сделал дрожащий вдох, переживая целую гамму эмоций, и, улыбаясь, сказал:

– Что ж, мне пора пойти переодеться.

Она провела пальцем под моим глазом, хотя я не проронил ни слезинки, и поцеловала кончик моего носа, а потом слезла.

Я медленно и осторожно встал и направился вниз по лестнице в свою комнату, чтобы переодеться, пока Валери делает то же самое в своей. Для придания дополнительной бодрости мне пришлось опираться о стену.

Бабушка стояла внизу, на ней уже было ее лучшее воскресное платье и комплект из жемчуга, которого я раньше никогда не видел. Ее седые волосы были убраны наверх, а на губах виднелась помада.

– Бабушка, – сказал я, изо всех сил стараясь вести себя как ни в чем не бывало, когда сходил с последней ступеньки. – Никогда еще ты не выглядела так роскошно.

– Чего не скажешь о тебе, – ответила она, прищурив глаза. – Что с тобой?

– Со мной? Я просто устал. Эта зима меня доконала.

– Вот почему я говорю, что вам с Валери нужно поехать на юг. Она бледная, как привидение, а ты с каждым днем выглядишь все хуже и хуже.

– Мы оба благодарим тебя за такое точное замечание, – сказал я, направляясь в свою комнату. – А теперь прошу меня извинить, мне нужно переодеться, чтобы достойно выглядеть на вечеринке в честь моей помолвки.

– Как насчет того, чтобы выглядеть достойно ради своей бабушки? – сказала она, перед тем как ушла в столовую, ворча на ходу. – А начать ты можешь с того, что избавишься от своих мерзких татуировок.

Я осмотрел себя… Она не могла видеть мои татуировки.

Я умылся, уложил волосы и надел рубашку баклажанного цвета и черные брюки. Ну и конечно, мне пришлось надеть ярко-розовые тапки, так как бабушка никому не разрешала ходить в доме в ботинках. После чего я вернулся в столовую.