Обманутая любовь - Патриция Райс

– Мистер Томас рассказал мне вашу историю. Надеюсь, ему можно доверять? – серьезно спросил мистер Аддерли.

Кристина бросила на адвоката благодарный взгляд.

– Он был очень добр ко мне. Вам известно, в каком положении оказался Дамиан… лорд Уэстшипхэм?

Барон нахмурился.

– По-моему, этот мерзавец получил по заслугам. Если его не повесят, я с радостью сделаю это сам.

Надежды Кристины рухнули. Она потупила взгляд.

– У него не было выбора, сэр. Став его женой, я подверглась бы смертельной опасности. Меня преследовал бы безумный кузен лорда, а возможно, и суд. Дамиан мог дать мне только имя, замаранное обвинениями в измене. Я люблю его и сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти лорда из тюрьмы. Если вы откажетесь мне помочь, я пойду своим путем. Бен, мы должны обсудить, как мне переехать в дом за площадью Сент-Джеймс, – обратилась Кристина к адвокату. – Не составите ли список тех, к кому я могу обратиться за содействием?

Но не успел адвокат ответить, как заговорил мистер Аддерли:

– На то и существуют суды, Кристина, чтобы разбираться с делами подобного рода. Вы не поможете своему покровителю, пока правосудие не вступит в силу. Уверен, мистер Томас назовет вам лишь имена знаменитых адвокатов.

Кристина вздохнула с облегчением, поняв, что имя барона Аддерли и его состояние откроют те двери, в которые она не надеялась войти. Девушка с благодарностью протянула руку дяде.

Барон неожиданно заключил племянницу в объятия, и оба разрыдались, объединенные общей потерей.

До суда над Дамианом оставалось не больше недели. Дни и ночи напролет Кристина, по просьбе Бена и дяди, писала прошения и письма, а также переписывала горы правовых документов для самых лучших адвокатов, которым предстояло защищать Дамиана. Девушка бралась за любое дело, лишь бы чем-то занять себя.

Джереми предложил свои услуги и обещал поддержку своей семьи. Его отец сторонился политики, поэтому не интересовался и шумихой, поднятой вокруг предполагаемой государственной измены Дамиана. Он решительно встал на защиту друга своего сына, однако его голос мало, что значил в суде. Тем не менее, Кристина была благодарна ему за проявление дружбы.

Она сошла бы с ума, если бы друзья и близкие не поддержали ее своим искренним участием. В некогда роскошном доме, казалось, витали тени Дамиана и Элеонор. Кристине было здесь неуютно. Все навевало такие тяжелые воспоминания, что ей только с трудом удавалось сохранять душевное равновесие. Пробираясь ночью по темным коридорам к своей комнате и проходя мимо спальни матери, девушка невольно думала о том, что никогда уже не увидит ласковой улыбки Элеонор.

Комната, которую Кристина делила с Дамианом, тоже напоминала ей о возлюбленном. Его кисет по-прежнему лежал на каминной полке. Сорочку, хранившую запах его табака, девушка спрятала в ящик комода, чтобы ее ненароком не выстирали. И хотя Кристина надеялась спасти Дамиана, она знала, что он никогда не войдет в эти покои.

Записывая свои мысли в дневник, Кристина постепенно осознала, что ее ждет участь Элеонор. Вся жизнь девушки сосредоточилась в одном человеке, который даже не был ей мужем, и в чьи обещания она не имела права верить. Однако Элеонор любила близкого человека, бывшего ей верным мужем и другом. Но что же так крепко привязало Кристину к Дамиану Дрейтону, вероломному лорду Уэстшипхэму?

Барон Аддерли видел, как страдает племянница. Размышления о ней приводили его к весьма неутешительным заключениям. Барон считал, что молодой и красивой девушке следует избавиться от привязанности к янки, поскольку впереди у нее долгая жизнь. Он вовсе не возражал бы, чтобы мерзавца поскорее вздернули на виселице, лишь бы мучительное ожидание подошло к концу. Но барон обещал Кристине сделать все, чтобы освободить Дамиана из тюрьмы, а он был человеком слова. Надев шляпу и взяв трость, мистер Аддерли вышел из дома и сел в поджидавшую у крыльца карету.

Дамиан с удивлением взглянул на представительного джентльмена, который вошел в его камеру. Узник учтиво поднялся и чуть склонил голову. Бен уже сообщил ему о том, что барон пытается вызволить его из тюрьмы, однако Дамиан смотрел на визитера с недоверием.

– Садитесь, милорд. Кандалы доставляют мне страшное неудобство.

Дамиан опустился на топчан и, положив ногу на ногу, внимательно уставился на посетителя.

– В моей стране мужчина не поднимается из уважения к старшим или к тем, кто выше его по положению, – продолжал он. – Если уж мне суждено быть повешенным, я должен вести себя соответственно.

Барон бросил на дерзкого молодого человека проницательный взгляд. Он ожидал увидеть обходительного человека, похожего на прежнего лорда, но Дамиан ничем не напоминал своего отца.

– Я пришел предложить вам избрать свою судьбу. – Томас Аддерли внимательно наблюдал за узником. – Вы чертовски влипли, и в лучшем случае вас ждет виселица.

Дамиан не изменил своей небрежной позы. Посетитель не внушал ему симпатии, однако он по достоинству оценил его решимость и видел в нем достойного противника.

Между тем Томас Аддерли продолжил:

– Я презираю вас за то, что вы сделали с моей племянницей. Однако я убежден, что независимо от совершенного преступления никто не заслуживает участи быть повешенным или четвертованным. Хотя мне не нравится то, что делает Кристина, она моя племянница, и я желаю ей только добра. Уверен, выслушав меня до конца, вы согласитесь с тем, что мои требования весьма разумны. – Дамиан сделал нетерпеливый жест.

– Объяснитесь, сэр, но прошу вас выбирать выражения, когда вы говорите о своей племяннице. Я убил, по крайней мере, одного человека, осмелившегося оскорбить ее. Поэтому будьте осмотрительны.

Барон гневно взглянул на собеседника:

– Вы сами стали причиной тех оскорблений. Даже за то, как вы обошлись с этим невинным созданием, вас следовало заключить в тюрьму. Не вынуждайте меня уйти отсюда и предоставить вас вашей участи.

Дамиан промолчал.

Томас Аддерли, не ожидавший этого, удивленно взглянул на него.

– Кристина сообщила властям о вашем заговоре. Вне всякого сомнения, вас ожидают пытки и четвертование, поскольку в этом деле слишком много свидетелей. У вас есть единственный шанс избежать этой ужасной судьбы.

Красивое лицо янки исказилось от ярости.

– Вы лжете! Вы хладнокровный и лицемерный подлец… – Он сжал кулаки, похожие на огромные кувалды. Барон предусмотрительно отступил назад, чтобы прикованный цепями великан не дотянулся до него.

– Можете не верить. Суд докажет вам, что это правда. Женское племя гораздо хуже, чем о нем думают мужчины, а Кристина к тому же имеет причины мстить вам. Хотя она несколько перегнула палку, чего я не одобряю.

Дамиан понимал, что Кристина имела основания мстить ему, но он никогда не поверил бы…

– Я готов вызволить вас отсюда, – продолжил барон. – У меня есть весьма влиятельный друг, который устроит все так, что вместо вас повесят другого преступника. В этих стенах томится немало злодеев, заслуживающих такой участи. Взамен я потребую, чтобы вы выполнили одно условие.