Веселый господин Роберт - Виктория Холт

Роберт утешил ее и ушел при первой же возможности. Он не осмеливался оставаться дольше. Выходя, он подумал, как иронична бывает жизнь. Семья Грей принадлежала к королевскому роду, и по крайней мере двое из них хотели, чтобы это было не так. А он, рожденный вдали от трона, жаждал разделить его с королевой.

Он действительно поговорил с Елизаветой о леди Катарине, которую к этому времени перевели в Тауэр.

Кэт присутствовала при их разговоре, но Роберт привык к тому, что она всегда рядом, и поэтому говорил при ней откровенно.

– Что вы сделаете с этой несчастной девушкой? – спросил он.

– Я в ярости, – ответила королева. – Она… моя кровная родня… и так себя вести!

Он смело произнес:

– Ваше величество завидует тому, что она носит в себе ребенка.

– Я… завидую ублюдку?

– Не ублюдку. Их брак законный.

– Без согласия королевы!

– Брак вполне законен, ваше величество. Вы не стали бы завидовать, если бы сами носили ребенка.

– Как вы смеете говорить мне подобные вещи!

– Потому что от того, кто любит вас так, как никто другой, вы должны слышать правду. Елизавета, мы теряем время. Давайте поженимся. Пусть у нас будут дети, как мы всегда хотели.

Она вложила свою руку в его, и его охватило возбуждение.

– Если бы так могло быть, – произнесла королева.

– Но почему же нет?

Она убрала руку, но глаза ее сияли.

– Дражайшая Елизавета, разве мы не всегда видим вещи в одном и том же свете? Мы одно целое. Мы предназначены друг для друга.

– Да, мы видим мир в одном и том же свете, – признала она. – Вы мои глаза, дорогой Робин. Да, вы правы. Я жажду иметь ребенка.

– Это ваш долг. Нельзя позволить, чтобы ваши совершенства исчезали. Они должны быть продолжены.

– Я не знаю никого, кто говорил бы со мной так элегантно. Каким искусством вы обладаете, Роберт?

– Нет! Это любовь, а не искусство вкладывает такие слова в мои уста, любовь, вдохновленная самой прекраснейшей дамой на свете.

Она улыбнулась и прислонилась к нему.

Наблюдавшая за ними Кэт вздохнула и подумала: «Почему она отказывает ему? Как она может отказать такому мужчине? Он не утратил своих достоинств. Он убил свою жену ради нее. Самая дорогая и самая странная, самая сильная и самая хрупкая госпожа моя, что еще можно желать от мужчины?»

Но Елизавета отодвинулась от своего возлюбленного:

– Почему вы решили просить за эту девушку? Не потому ли, что у нее смазливое личико?

– Смазливое? Я не заметил. Помнится, я редко встречал ее в вашем обществе.

– Она весьма хорошенькая.

– Бледная луна по сравнению со сверкающим солнцем. Когда я прошу за нее, я думаю о вас. Вот почему я хочу, чтобы вы обошлись с ней снисходительно. Народ ожидает от вас именно этого.

– Роберт, есть люди, которые охотно сделали бы ее королевой. Мой отец выбрал бы этот момент, чтобы отправить ее на плаху.

– Но вы мудры так же, как и прекрасны.

– Разве мой отец не был мудрым человеком?

– Не всегда.

– Думаю, это можно было бы назвать изменой.

– Нет, назовите это любовью… любовью к вам, моя дражайшая королева. Народу не понравится, если вы начнете убивать ваших соперников, как это делал ваш отец. Это не достойно вас. Вы сильнее этого. Львица не охотится на мышей.

– Что? Разве я должна помиловать ее! Разве я могу позволить ей и ее мужу плодить детей, которые станут угрозой трону?

– Вовсе нет. Держите ее в заключении, как и Хертфорда, но не лишайте их жизни.

Она любовно похлопала его по щеке:

– Вы думали, я хочу лишить их жизни? Нет! Я не стала бы пачкать мои руки ее кровью. Я буду держать ее в заключении в Тауэре, а Хертфорд станет моим пленником. Тогда я буду знать, что она обезврежена. Я не стану трогать ее глупенькую голову. Пусть она живет… моя узница.

Роберт лихорадочно поцеловал ей руку:

– Вы самая мудрая, равно как и самая прекрасная из женщин.

– Хватит о мадам Катарине! Давайте поговорим о более интересных вещах.

– О мадам Елизавете, например?

– И о мастере Роберте.

– Тогда давайте поговорим о тех днях, когда они встретились в Тауэре, и о том, как он мечтал о будущем в своей одинокой камере.

– Что ж, это будет приятный разговор, не сомневаюсь. Я пошлю за музыкантом, чтобы он очаровывал нас своей лютней, пока мы будем беседовать.

Он укоризненно посмотрел на нее; но она чувствовала сегодня себя слишком размягченной, чтобы решиться остаться с ним наедине.

Королева была довольна, что леди Катарина Грей оказалась ее узницей. Лорд Хертфорд тоже находился в Тауэре по обвинению в государственной измене. Они проведут там остаток своих жизней, решила Елизавета. Никто не сможет обвинить ее в том, что у нее на руках их кровь.

Она постоянно думала о другой и более серьезной угрозе ее спокойствию. Одно только упоминание о Марии, королеве Шотландии, могло ввергнуть ее в плохое настроение.

Если бы королева Шотландии и леди Мария Грей тоже оказались у нее в тюрьме, Елизавета стала бы более счастливой женщиной. Но была еще одна постоянно приходившая ей на ум соперница – Маргарита, графиня Леннокс. Эта дама находилась не так уж далеко от трона, поскольку была дочерью Маргариты Тюдор, сестры Генриха VIII. За графиней следовало неусыпно следить, потому что у нее был сын, лорд Генри Дарнли; а женщины, имеющие сыновей, бывают очень амбициозными.

Занявшись делами графини Леннокс, шпионы королевы вскоре выяснили, что она состоит в переписке с Марией, королевой Шотландии.

Елизавета расхохоталась, когда ей сообщили эту новость:

– Мне ясно, чего она желает. Хочет выдать своего мальчика за королеву Шотландии, а потом устроить заговор, чтобы отдать ему еще и Англию.

Роберт согласился с ней, что именно это и было у дамы на уме.

– Интересно, решится ли Мария взять его? – гадала Елизавета. – Я сомневаюсь в этом. Мадам Леннокс видит сына глазами матери, а я вижу безбородого мальчишку – более похожего на девушку, чем на мужчину.

– Глаза вашего величества видят его точно так же.

Она засмеялась. Глаза было ее новое ласковое прозвище для Роберта.

– А что еще видят мои Глаза? – спросила она нежно.

– Что эта женщина может представлять угрозу для моей любимой.

– Тогда отправим ее в Тауэр. Именно там ей стоит находиться.