Пепел на моих крыльях - Рина Белая

Я предавала того, кого любила.

Сила сущности Первозданного дракона становилась все сильнее, наполняя пространство вокруг давящей мощью.

Разум понимал, что это правильно, что все движется к неизбежному, но мое сердце словно погружалось во мрак.

Я ненавидела этот мир. Ненавидела за то, что он требовал таких жертв, за то, что он ломал тех, кто пытался его спасти. Но сильнее всего я ненавидела себя — за каждое свое решение, за то, что заставляла себя идти вперед, зная, сколько боли это принесет ему.

Моему пепельному дракону

Когда наши ладони приблизились друг к другу, а осколки, лежащие на них, начали соединяться, мое тело сжалось от противоречивых эмоций. Поток чистой магии стихии Ветра окутал сущность, превращая кристаллы в живое, движущееся вещество, переливающееся серебристыми вихрями, но вместо облегчения меня накрыла волна ненависти и отчаяния, от которой стало еще тяжелее дышать.

Это был момент истины, но в глубине души я чувствовала, что эта истина сжигает все живое и светлое, что жило во мне.

Глава 28

Мне снился мой пепельный дракон.

Мы танцевали в небе под шум ветра, кружась в величественном ритме. Я отдавала себя этому танцу, забывая обо всем. Наши крылья были сильными и послушными, каждый взмах наполнял меня ощущением свободы. Он был так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. Его объятия были крепкими, но нежными. Наши сердца звучали в унисон, и я льнула к нему, каждым движением признаваясь ему в любви.

Но все исчезло, и я проснулась.

Потолок над головой казался пустым и чужим.

Я села, вытерла слезы, текущие по щекам.

Тяжесть реальности вернулась, пронзая сердце. И тут голос сущности ворвался в мой разум, холодный и неумолимый. Он говорил о силе, заключенной внутри меня, о долге, который я не могла отвергнуть, о жизни, которая должна была быть принесена в жертву.

«Хватит!» — молча закричала я, задыхаясь от внутренней боли. — «Я покорилась твоей воле! Пожалуйста, хватит! Замолчи! Я все сделаю!»

Я знала, что должна подчиниться. Это была битва за Эриолар — мир драконов, мир, который был моей наследием и моей ответственностью. Я не могла уступить сердцу и проиграть. Я была наследницей рода, я была избранной для этой роли.

Первозданные драконы решили мою судьбу, и мой долг был исполнить их волю.

Стиснув зубы, я заставила себя подняться. Сделав первый шаг вперед, несмотря на боль, несмотря на внутренний протест, я заставила себя быть той, кем они требовали меня быть.

Я спустилась в обеденную залу, чувствуя, как десятки взглядов монахов впиваются в меня. Ни словом, ни жестом я не выдала свою боль. Внутри все горело, но я запретила себе сомневаться, держась прямо и уверенно.

Я взяла ложку, сделала первый механический глоток и заставила себя есть. Каждый кусок был безвкусным, но я должна была сохранять видимость спокойствия. Когда трапеза подошла к концу, ко мне подошли двое и попросили следовать за ними.

Мы вошли в центральный зал, где в потоках серебристого света парила сущность Первозданного дракона.

— Мы ждали тебя, — сказала женщина, одетая в простые, темно-серые одежды, так напоминающие оттенок чешуи пепельного дракона.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Она начала рассказывать о древнем пророчестве, в котором говорилось о бессмертном правителе, который исчезнув однажды, должен был возродиться спустя столетия, чтобы принести миру спасение. Ему было суждено нанести удар в самое сердце Гриморрака, разрушить ядро Титана Бездны, чтобы этот мир смог вновь обрести магию.

Я медленно качнула головой.

— Я не знаю вашего пророчества, — ответила я. — Но я знаю, что моя жизнь должна закончиться в глубинах Бездны.

Она выразила свое облегчение и благодарность за то, что я понимаю всю ответственность, возложенного на мои плечи бремени.

Я посмотрела на них и спросила:

— Не опасно ли оставлять сущность в таком виде?

Она источала магию — слишком ощутимо, словно сама ткань реальности дрожала вокруг нее. Это не могло остаться незамеченным.

Титан Бездны почувствует ее. Почувствует силу, пробивающуюся сквозь пространство, и вряд ли сможет проигнорировать ее присутствие.

Мужчина спокойно встретил мой взгляд, в его голосе не было ни тени тревоги.

— Магию поглощают наши печати, — ответил он. — Пока они целы, опасности нет.

Я кивнула, и мы начали приготовления.

Дни потянулись мучительно медленно. Время стало вязким, как смола. Я ела безвкусную еду, после этого я превращалась в драконицу, ощущая тяжесть своего тела и боль от ран. Ударяя себя хвостом по бокам, я заставляла свою кровь, насыщенную магией, стекать в пустые медные чаши. Монахи бережно собирали каждую каплю, и я смотрела, как они окунают в нее металл стрел и мечей, наполняя их моей силой.

По вечерам я оставалась одна. Опустившись на кровать, я закрывала глаза и беззвучно проклинала себя за то, что все еще дышу. Я хотела поскорее покончить со всем этим, закончить то, ради чего меня привели сюда. Но дни текли, один за другим, и каждый новый был неотличим от предыдущего. Та же пустота, та же боль, то же ожидание конца, который все не наступал.

/Ваэринэль/

Он остался стоять рядом с Аш'Шарраксом, словно разделял его ярость и отчаяние. Как и он, он не мог принять выбор Альтаны. Его взгляд был прикован к дверям, за которыми она скрылась. Магия сущности Ветра его не останавливала, но вход преграждали монахи.

Они выстроились плотным полукругом, защищая проход и, хотя каждый из них выглядел скромно и не был таким искусным воином, как эльфы, их было много. Они стояли твердо, в их взглядах горела непреклонная вера.

Это создавало тревожное напряжение, он сжал рукояти своих мечей, явно готовый прорваться любой ценой.

И пока все замерли, как перед бурей, Аш'Шарракс медленно поднялся. Его дыхание было тяжелым, а в глазах пылала необузданная решимость.

Решимость, а не безумие. Именно она заставила Ваэринэля последовать за пепельным драконом. Он знал, что их путь еще не окончен, что история Альтаны не завершится в этих холодных стенах монастыря.

/Аш'Шарракс/

Они снова сошлись в поединке. Он и Ваэринэль.

Разрушающая энергия, кипящая внутри, требовала выхода, и он нашел ее в этом бою. Сталь звенела, отражая яркие лучи морозного солнца, будто само небо наблюдало за их схваткой. Ваэринэль держался твердо.

Аш'Шарракс, одетый лишь в одни штаны, словно смеялся над эльфом, оставляя свое тело открытым для эльфийской стали, но его движения были выверенными, не оставляющими противнику не единого шанса воспользоваться этим.